Русская поэзия
» Русская поэзия » Феликс Кривин » Все стихи » Комментарии RSS 2.0 Подпишись

Феликс Кривин

Феликс Кривин
Читайте все стихи русского поэта Феликса Кривина на одной странице.

Все стихи на одной странице


1-01. Архимед

		- Эй, что ты там чертишь на песке?
		- Вычисляю. Знаете ли вы, что если
		найти точку опоры, можно
		перевернуть земной шар?
		-Перевернуть земной шар? Ого, в
		этой мыслишке кое-что есть!

			Из древнего разговора


Не троньте, не троньте его кругов! Не троньте кругов Архимеда!..

Один из пришлых римлян-врагов с ученым вступает в беседу:

- К чему говорить о таком пустяке? - легат вопрошает с улыбкой.-
Ты строишь расчеты свои на песке,
на почве, особенно зыбкой.

Сказал - и услышал ответ старика:

- Солдат, вы меня извините. Но мудрость жива и в
сыпучих песках, а глупость - мертва и в граните.

- Ты, вижу, мастер красивых слов,- легат завершил беседу.- Старик,
я не трону твоих кругов.

Сказал - и убил Архимеда.

История мчится на всех парах, одни у нее заботы: уже архимеды
 горят на кострах, восходят на эшафоты...

Они, архимеды, кладут кирпичи, другим уступая победу...

И ныне, как прежде, над миром звучит:
НЕ ТРОНЬТЕ КРУГОВ АРХИМЕДА!

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-02. Карфаген

Едва Карфаген возник, как уже стали поговаривать
о том, что он должен быть разрушен.

- У нас кончились ассигнования на строительство,
а на разрушения не использованы средства,- поговаривали в
римском сенате.- Поэтому, как ни прискорбно,
другого выхода нет: Карфаген должен быть разрушен.

Римляне с прискорбием согласились и стали понемножку
разрушать Карфаген.

Дело осложнялось тем, что жители Карфагена, мало сведущие в
 бюджетных трудностях чуждой им Римской
империи, сильно тормозили разрушение своего города.

- Карфаген должен быть разрушен! - поговаривали
в римском сенате через год.

- Карфаген должен быть разрушен! - поговаривали
там через три года.

Римский бюджет переживал трудности.

И вместе с ним переживали трудности жители далекого
города Карфагена.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-03. Герострат

А Герострат не верил в чудеса. Он их считал опасною причудой.
Великий храм сгорел за полчаса, и от него осталась пепла груда.

Храм Артемиды. Небывалый храм по совершенству линий
соразмерных. Его воздвигли смертные богам -
и этим чудом превзошли бессмертных.

Но Герострат не верил в чудеса, он знал всему действительную
цену. Он верил в то, что мог бы сделать
сам. А что он мог? Поджечь вот эти стены.

Не славолюбец и не фантазер, а самый трезвый человек на
свете - вот он стоит. И смотрит на костер, который в мире
никому не светит.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-04. Диоген Синопский

Диоген получил квартиру.

После тесной и душной бочки стал он барином и жуиром,
перестал скучать в одиночку. Всем доволен, всем
обеспечен, он усваивал новый опыт. Иногда у него под
вечер собирались отцы Синопа. Те, что прежде его корили,
те, что прежде смотрели косо...

И все чаще в своей квартире тосковал Диоген-философ.

И тогда, заперев квартиру, неумытый, в одной сорочке, шел
к соседнему он трактиру.

Диогена тянуло к бочке...

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-05. Ксантиппа

Верная, примерная Ксантиппа, как ты любишь своего
Сократа! Охраняешь ты его от гриппа, от друзей, от водки, от
разврата, от больших и малых огорчений, от порывов, низких
и высоких, от волнений, лишних впечатлений, от весьма
опасных философий, от суждений, слишком справедливых,
изречений, чересчур крылатых...

Любящая, добрая Ксантиппа, пожалей несчастного  Сократа!

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-06. Гладиаторы

- Завтра я убью Мария!

- А я Суллу!

Гладиаторы готовятся к предстоящему бою. Они проверяют
доспехи, чистят оружие, они спрашивают друг друга:

- Достаточно ли остер мой меч?

Они советуют друг другу:

- Бей по этому месту. Тогда уж наверняка!

Они говорят друг другу:

- Завтра я убью Мария!

- А я Суллу!

Назавтра начинается бой. Гладиаторы ободряют друг друга
и шепчут тихонько:

- Желаю удачи!

Они дерутся, как львы. Они не знают пощады, и римские
консулы рукоплещут им со своих трибун...

Гладиаторы убивают друг друга.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-07. Жена Цезаря

Это был тот день, когда к Помпее, жене великого Цезаря,
под видом женщины проник переодетый мужчина.

- Кай Юлий, это уже не в первый раз! - сказали Цезарю его
приверженцы.

- Не в первый? Я что-то не вспомню других.

- Кай Юлий, у тебя просто плохая память.

Цезарь был оскорблен:

- Ну, знаете... Мне может изменить жена, но память мне
изменить не может.

- Может, может! - хором твердили приверженцы.

И тогда Цезарь заколебался.

- Уходи, Помпея,- сказал он.- Жена Цезаря должна быть
вне подозрений.

Это был тот день. Это был последний день Помпеи
в доме у Кая Юлия Цезаря.

- До свиданья, Юлий,- грустно сказала она.- Я думаю,
ты еще будешь раскаиваться.

Жена ушла.

Подозрения остались.

Жена Цезаря была вне подозрений.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-08. Рабство

Туллий Цицерон был рабом своего красноречия.
Гней Помпей был рабом своего успеха.
Юлий Цезарь был рабом своего величия.
Один был в Риме свободный человек: раб Спартак.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-09. Открытие Америки

Нет, не Колумб первый открыл Америку. Первыми
были совсем другие.

Это они обжили необжитую землю и полюбили ее, не
зная других земель. Из конца в конец прошли они материк,
нисколько не считая, что открывают Америку.

- Посмотри туда, Соколиный Глаз: к нам, кажется,
кто-то плывет...

- Прислушайся, Чуткое Ухо...

- Поддержи меня. Твердая Рука...

Нет, не Колумб первый открыл Америку. Но так уже
повелось, что первый - всегда Колумб, и всегда
последние - могикане...

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-10. Ньютоново яблоко

- Послушайте, Ньютон, как вы сделали это свое
открытие, о котором теперь столько разговору?

- Да так, обыкновенно. Просто стукнуло в голову.

Они стояли каждый в своем дворе и переговаривались
через забор, по-соседски:

- Что стукнуло в голову?

- Яблоко. Я сидел, а оно упало с ветки.

Сосед задумался. Потом сказал:

- Признайтесь, Ньютон, это яблоко было из моего сада?
Вот видите, ветка свешивается к вам во двор,
а вы имеете привычку здесь сидеть, я это давно приметил.

Ньютон смутился.

- Честное слово, не помню, что это было за яблоко.

На другой день, когда Ньютон пришел на свое
излюбленное место, ветки яблони там уже не было. За
забором под яблоней сидел сосед.

- Отдыхаете? - спросил Ньютон.

- Угу.

Так сидели они каждый день - Ньютон и его сосед.
Ветка была спилена, солнце обжигало Ньютонову голову,
и ему ничего не оставалось, как заняться изучением
световых явлений.

А сосед сидел под своим деревом и ждал, пока ему
на голову упадет яблоко.

Может быть, оно и упало, потому что яблок было много
и все они были свои. Но сейчас это трудно
установить. Имени соседа не сохранила история.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-11. Извозчики города Глазго

Извозчики города Глазго съезжались на свой очередной
сбор, официально называемый слетом работников
транспорта.

Стояла зябкая, слякотная погода. В такую погоду хорошо
иметь за спиной веселого седока, потому что ничто
так не согревает, как разговор,- это отлично знают извозчики.

Но веселые седоки брели в этот день пешком, возложив
на транспорт только свои надежды. На городской
транспорт возлагались сегодня очень большие надежды,
и, возможно, поэтому он подвигался так тяжело.

Слет проходил на центральной торговой площади. Первые
ряды занимали многоконные дилижансы, за
ними шли двуконные кареты, одноконные пролетки, а в самом
конце толпилась безлошадная публика.

Среди этой публики находился и Джемс Уатт.

Разговор шел на уровне дилижансов. Там, наверху,
говорилось о том, что лошади - наше будущее, что если мы
хотим быстрее прийти к нашему будущему, то, конечно,
лучше к нему приехать на лошадях.

Одноконные пролетки подавали унылые реплики. Дескать,
не в коня корм. Дескать, конь о четырех ногах -
и то спотыкается.

Но эти реплики не достигали высокого уровня дилижансов.

- Дайте   мне   сказать! - крикнул   безлошадный
Уатт.- У меня есть идея!

- Где ваша лошадь, сэр?- спросили с передних козел.

- У меня нет лошади... У меня идея...

На него прищурились десятки насмешливых глаз.
Десятки ртов скривились в брезгливой гримасе:

- Нам не нужны идеи, сэр. Нам нужны лошади.

Потому что, продолжали они, лошади - наше будущее,
и если мы хотим быстрее прийти к нашему будущему, то,
конечно, лучше к нему приехать на лошадях.

Собрание проходило успешно. Отмечалось, что за
истекший год городской транспорт увеличился на несколько
лошадиных сил, а за текущий год он увеличится еще на
несколько лошадиных сил, а за будущий
год - еще на несколько.

Потому что лошади - наше будущее, и если мы хотим
быстрее прийти к нашему будущему, то, конечно, лучше
к нему приехать на лошадях.

- Дайте мне сказать!

Стояла зябкая, слякотная погода. Моросил дождь, и
Уатт прятал под плащом модель своего паровоза. Он
прятал ее не от дождя, а от этих десятков глаз, которым ни
к чему паровоз, когда идет такой серьезный разговор о
транспорте.

Настоящий, большой разговор о транспорте.

О будущем нашего транспорта.

Об огромных его перспективах.


...Разъезжались на лошадях.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-12. Один шаг

- От великого до смешного один шаг,- сказал Наполеон
и все-таки не сделал этого шага.
Но у Наполеона были последователи...

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

1-13. Негерои

И в декабре не каждый декабрист. Трещит огонь, и
веет летним духом. Вот так сидеть и заоконный свист,
метельный свист ловить привычным ухом.

Сидеть и думать, что вокруг зима, что ветер гнет
прохожих, как солому, поскольку им недостает ума в такую
ночь не выходить из дома.

Подкинуть дров. Пижаму запахнуть. Лениво ложкой
поболтать в стакане. Хлебнуть чайку. В газету
заглянуть - какая там погода в Магадане?

И снова слушать заоконный свист. И задремать - до
самого рассвета.

Ведь в декабре - не каждый декабрист.

Трещит огонь.

У нас в квартире - лето...

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-01. Гомер

А ведь старик Гомер был когда-то молодым человеком.
Он пел о могучем Ахилле, хитроумном Одиссее и Елене -
женщине мифической красоты.

- Вы знаете, в этом Гомере кое-что есть,- говорили
древние греки.- Но пусть поживет с наше - посмотрим,
что он тогда запоет.

И Гомер жил, хотя многие теперь в этом сомневаются.
И он пел - в этом теперь не сомневается никто. Но для
древних греков он был просто способный молодой поэт,
починивший пару неплохих поэм - "Илиаду" и "Одиссею".

Ему нужно было состариться, ослепнуть и даже умереть,
для того чтобы в него поверили.

Для того, чтоб сказали о нем:

- О, Гомер! Он так хорошо видит жизнь!

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-02. Осуждение Прометея

- Ну посуди сам, дорогой Прометей, в какое ты ставишь меня
положение. Старые друзья, и вдруг - на тебе!

- Не печалься, Гефест, делай свое дело!

-- Не печалься! По-твоему, приковать друга к скале - это так
себе, раз плюнуть?

- Ничего, ты ведь бог, тебе не привыкать!

- Зря ты так, Прометей. Ты думаешь, богам легко
на Олимпе?

Гефест взял друга за руку и стал приковывать его к
скале.

- Покаялся бы ты, дорогой, а? Старик простит, у
него душа добрая. Ну, случилось, ну, дал людям огонь -
с кем не бывает?

Прометей молчал.

- Думаешь, ты один любишь людей?- вздохнул
Гефест.- А боги на что? Ведь они для того и поставлены.
И тебя они любят, как другу тебе говорю. А если карают...-
Гефест взял копье и пронзил им грудь Прометея.- Если
карают, то ведь это тоже не для себя. Пойми,
дорогой, это для твоего же блага!

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-03. Янус

Не беда, что Янус был двулик, в общем-то он жизнь
достойно прожил. Пусть он был одним лицом ничтожен,
но зато другим лицом - велик. Пусть в одном лице он
был пройдоха, но в другом был честен и правдив. Пусть
с людьми он был несправедлив, но с богами вел себя
неплохо. Пусть подчас был резок на язык, но подчас
довольно осторожен.

Не беда, что Янус был двулик. В среднем, он
считается хорошим.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-04. Шехерезада

А когда наступила тысяча вторая ночь, царь Шахрияр
сказал:

- Шехерезада, теперь тебе ничто не грозит. Можешь
смело рассказывать свои сказки.

Тысячу и одну ночь под страхом смерти рассказывала
она царю разные небылицы. И вот - ее помиловал
Шахрияр.

- Шехерезада, расскажи сказку!

- С радостью, повелитель!

Ну, конечно, с радостью. Теперь, когда ничто не грозит...
Можно такую выдумать сказку! Можно такую выдумать...

- Шехерезада, расскажи сказку!

- С радостью, повелитель!

Шехерезада сидит у ног царя. Сейчас она расскажет
ему сказку. Это будет прекрасная сказка, чудесная и
легкая, как сон...

- Ты спишь, Шехерезада?

Да, она спит. Позади - тысяча и одна ночь. А что
впереди?

Пожалуйста, не будите Шехерезаду!

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-05. Мюнхгаузен

		Ври, Мюнхгаузен!
		Выдумывай, барон!
		Выдавай за чистую монету!
		Не стесняйся, старый пустозвон,-
		Все равно на свете правды нету!

			Скептическая песня

- Итак, я летел с двадцать третьего этажа...

Мюнхгаузен посмотрел на своих слушателей. Они
сидели, ухмылялись и не верили ни одному его слову.

И тогда ему захотелось рассказать о том, что у него
на душе, о том, что его давно печалило и волновало.

- Я летел и думал,- заговорил он так правдиво и искренне,
как не говорил никогда.- Земля, думал я, в сущности,
неплохая планета, хотя не всегда с ней приятно
сталкиваться. Вот и сейчас она тянет меня к себе, даже
не подозревая о возможных последствиях. А потом, когда
я больше не смогу ей противиться, она спрячет меня,
как прячет собака кость. Прячет, а после сама не может
найти. Земля тоже не сможет меня найти - если станет
искать когда-нибудь...

Мюнхгаузен опять посмотрел на слушателей. Они
по-прежнему ухмылялись м не верили ни одному его слову.

И ему стало грустно - так грустно, что он величественно
поднял голову и небрежно окончил рассказ:

- Я задумался и пролетел свою конечную остановку.
Только это меня и спасло.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-06. Мушкетеры

Бражники, задиры, смельчаки - словом, настоящие
мужчины... Молодеют в зале старики, женщины вздыхают
беспричинно.

Горбятся почтенные отцы: их мечты - увы! - не так
богаты. Им бы хоть бы раз свести концы не клинков, а
собственной зарплаты.

Но зовет их дивная страна, распрямляет согнутые
спины,- потому что женщина, жена хочет рядом чувствовать
мужчину.

Бой окончен. Выпито вино. Мир чудесный скрылся за
экраном.

Женщины выходят из кино. Каждая уходит с д'Артаньяном.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-07. Остров Лилипутов

Если бы у лилипутов не было Гулливера, то как бы
лилипуты писали свою историю?

Но у лилипутов был Гулливер...

"Лемюэль Гулливер, лилипут по рождению, воспитанию
и вероисповеданию. Происходил из довольно низкого
рода, но сумел подняться до невиданных высот и высоко
поднять знамя нашей великой, славной Лилипутии..."

Лилипуты читают эти строки и вырастают в собственных глазах.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-08. Дон-Кихот

1

Говорят, что в самом конце Дон-Кихот все-таки женился
на своей Дульцинее. Они продали Росинанта и купили
себе козу. Коза дает два литра молока, но это, говорят,
не предел. Говорят, бывают такие козм, которые дают
в день до трех литров...

Впрочем, это только так говорят...

2

Санчо Панса, трезвый человек, человек не сердца, а
расчета, вот уже подряд который век ходит на могилу
Дон-Кихота.

И уже не бредом, не игрой обернулись мельничные
крылья... Старый рыцарь - это был герой. А сегодня он
лежит в могиле.

Был старик до подвигов охоч, не в пример иным из
молодежи. Он старался каждому помочь, а сегодня - кто
ему поможет?

Снесены доспехи на чердак, замки перестроены в хоромы.
Старый рыцарь был большой чудак, а сегодня -
мыслят по-другому...

Видно, зря идальго прожил век, не стяжал он славы
и почета...

Санчо Панса, трезвый человек, плачет на могиле Дон-Кихота.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-09. Фауст

1

Над землей повисло небо - просто воздух. И зажглись
на небе звезды - миф и небыль, след вселенского
пожара, свет летучий... Но закрыли звезды тучи - сгустки
пара. Слышишь чей-то стон и шепот? Это ветер.

Что осталось нам на свете? Только опыт.

Нам осталась непокорность заблужденью. Нам остался
вечный поиск - дух сомненья.

И еще осталась вера в миф и небыль. В то, что наша
атмосфера - это небо. Что космические искры - это звезды...

Нам остались наши мысли - свет и воздух.

2

- Доктор Фауст, хватит философии, и давайте говорить
всерьез!

Мефистофель повернулся в профиль, чтобы резче
обозначить хвост.

Все темнее становилась темень, за окном неслышно
притаясь. За окном невидимое время уносило жизнь -
за часом час. И в старинном кресле - неподвижен -
близоруко щурился на свет доктор Фауст, маг и червой
чернокнижник, утомленный старый человек.

- Доктор Фауст, будьте оптимистом, у меня для вас в
запасе жизнь. Двести лет... пожалуй, даже триста - за
здоровый этот оптимизм!

Что он хочет, этот бес нечистый, этот полудемон, полушут?

- Не ищите, Фауст, вечных истин. Истины к добру не приведут...

Мало ли иллюзий есть прекрасных? Доктор Фауст, ну же,
откажись!

Гаснут звезды. В доме свечи гаснут. В старом кресле
угасает жизнь.

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице

2-10. Йорик

Мне хочется во времена Шекспира, где все решали
шпага и рапира, где гордый Лир, властительный король,
играл не выдающуюся роль; где Гамлет, хоть и долго
колебался, но своего, однако, добивался; где храбрый
Ричард среди бела дня мог предложить полцарства за коня;
где клеветник и злопыхатель Яго марал людей, но не марал
бумагу; где даже череп мертвого шута на мир глазницы
пялил неспроста.

Мне хочется во времена Шекспира. Я ровно в полночь
выйду из квартиры, миную двор, пересеку проспект и -
пошагаю... Так, из века в век, приду я к незнакомому порогу.
Ссудит мне Шейлок денег на дорогу, а храбрый Ричард своего
коня. Офелия, влюбленная в меня, протянет мне отточенную
шпагу... И я поверю искренности Яго, я за него вступлюсь,
презрев испуг. И друг Гораций, самый верный друг, меня
сразит в жестоком поединке, чтобы потом справлять по мне
поминки.

И будет это долгое - Потом, в котором я успею позабыть, что
выпало мне - быть или не быть? Героем - или попросту шутом?

Феликс Кривин. Ученые сказки.
Ужгород: Карпаты, 1967.
» к списку
» На отдельной странице
Популярные поэты
Темы стихов
Разделы сайта
» Сайты о русской поэзии и поэтах в сети
» Годы творчества
Реклама
Рассылка стихов
RSS 2.0 Рассылка 'Стихи русских поэтов'
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
Monster ©, 2009 - 2016