Русская поэзия
» Русская поэзия » Михаил Кузмин » Все стихи » Комментарии RSS 2.0 Подпишись

Михаил Кузмин

Михаил Кузмин
Читайте все стихи русского поэта Михаила Кузмина на одной странице.

Все стихи на одной странице


Александрийские песни: Вступление

        1

Как песня матери
над колыбелью ребенка,
как горное эхо,
утром на пастуший рожок отозвавшееся,
как далекий прибой
родного, давно не виденного моря,
звучит мне имя твое
трижды блаженное:
     Александрия!

Как прерывистый шепот
любовных под дубами признаний,
как таинственный шум
тенистых рощ священных,
как тамбурин Кибелы великой,
подобный дальнему грому и голубей воркованью,
Звучит мне имя твое
трижды мудрое:
     Александрия!

Как звук трубы перед боем,
клекот орлов над бездной,
шум крыльев летящей Ники,
звучит мне имя твое
трижды великое:
     Александрия!

        2

Когда мне говорят: "Александрия",
я вижу белые стены дома,
небольшой сад с грядкой левкоев,
бледное солнце осеннего вечера
и слышу звуки далеких флейт.

Когда мне говорят: "Александрия",
я вижу звезды над стихающим городом,
пьяных матросов в темных кварталах,
танцовщицу, пляшущую "осу",
и слышу звук тамбурина и крики ссоры.

Когда мне говорят: "Александрия",
я вижу бледно-багровый закат над зеленым морем
мохнатые мигающие звезды
и светлые серые глаза под густыми бровями,
которые я вижу и тогда,
когда не говорят мне: "Александрия!"

        3

Вечерний сумрак над теплым морем,
огни маяков на потемневшем небе,
запах вербены при конце пира,
свежее утро после долгих бдений,
прогулка в аллеях весеннего сада,
крики и смех купающихся женщин,
священные павлины у храма Юноны,
продавцы фиалок, гранат и лимонов,
воркуют голуби, светит солнце,
когда увижу тебя, родимый город!
1905-1908
М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

Александрийские песни: Отрывки

1

Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
все мы четыре любили, но все имели разные "потому что":
одна любила, потому что так отец с матерью ей велели,
другая любила, потому что богат был ее любовник.
третья любила, потому что он был знаменитый художник,
а я любила, потому что полюбила.

Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
все мы четыре желали, но у всех были разные желанья:
одна желала воспитывать детей и варить кашу,
другая желала надевать каждый день новые платья,
третья желала, чтобы все о ней говорили,
а я желала любить и быть любимой.

Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
все мы четыре разлюбили, но все имели разные причины:
одна разлюбила, потому что муж ее умер,
другая разлюбила, потому что друг ее разорился,
третья разлюбила, потому что художник ее бросил,
а я разлюбила, потому что разлюбила.

Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
а, может быть, нас было не четыре, а пять?

2

Что за дождь?
Наш парус совсем смок,
и не видно уж, что он - полосатый.
Румяна потекли по твоим щекам,
и ты - как тирский красильщик.
Со страхом переступили мы
порог низкой землянки угольщика;
хозяин со шрамом на лбу
растолкал грязных в коросте ребят
с больными глазами
и, поставив обрубок перед тобою,
смахнул передником пыль
и, хлопнув рукою, сказал:
"Не съест ли лепешек господин?"
А старая черная женщина
качала ребенка и пела:
"Если б я был фараоном,
купил бы я себе две груши:
одну бы отдал своему другу,
другую бы я сам скушал..."
1907
Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ах, уста, целованные столькими, 
Столькими другими устами, 
Вы пронзаете стрелами горькими, 
Горькими стрелами, стами. 

Расцветете улыбками бойкими 
Светлыми весенними кустами, 
Будто ласка перстами легкими, 
Легкими милыми перстами. 

Пилигрим, разбойник ли дерзостный —
Каждый поцелуй к вам доходит.
Антиной, Ферсит ли мерзостный — 
Каждый свое счастье находит. 

Поцелуй, что к вам прикасается, 
Крепкою печатью ложится, 
Кто устам любимым причащается 
С прошлыми со всеми роднится. 

Взгляд мольбы, на иконе оставленный, 
Крепкими цепями там ляжет: 
Древний лик, мольбами прославленный, 
Цепью той молящихся вяжет. 

Так идешь местами ты скользкими, 
Скользкими, святыми местами.— 
Ах, уста целованные столькими, 
Столькими другими устами.

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Бывают мгновенья,
когда не требуешь последних ласк,
а радостно сидеть,
обнявшись крепко,
крепко прижавшись друг к другу.
И тогда все равно,
что будет,
что исполнится,
что не удастся.
Сердце
(не дрянное, прямое, родное мужское сердце)
близко бьется,
так успокоительно,
так надежно,
как тиканье часов в темноте,
и говорит:
"все хорошо,
все спокойно,
все стоит на своем месте".
Твои руки и грудь
нежны, оттого что молоды,
но сильны и надежны;
твои глаза
доверчивы, правдивы,
не обманчивы,
и я знаю,
что мои и твои поцелуи —
одинаковы,
неприторны,
достойны друг друга,
зачем же тогда целовать?
Сидеть, как потерпевшим кораблекрушение,
как сиротам,
как верным друзьям,
единственным,
у которых нет никого, кроме них
в целом мире;
сидеть,
обнявшись крепко,
крепко прижавшись друг к другу!..
сердце
близко бьется
успокоительно,
как часы в темноте,
а голос
густой и нежный,
как голос старшего брата,
шепчет:
"успокойтесь:
все хорошо,
спокойно,
надежно,
когда вы вместе".
<1913>
М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

В раскосый блеск зеркал забросив сети,
Склонился я к заре зеленоватой,
Слежу узор едва заметной зыби,—
Лунатик золотеющих озер!
Как кровь сочится под целебной ватой,
Яснеет отрок на гранитной глыбе,
И мглой истомною в медвяном лете
Пророчески подернут сизый взор.

Живи, Недвижный! затрепещут веки,
К ладоням нежным жадно припадаю,
Томление любви неутолимой
Небесный спутник мой да утолит.
Не вспоминаю я и не гадаю,—
Полет мгновений, легкий и любимый,
Вдруг останавливаешь ты навеки
Роскошеством юнеющих ланит.
Апрель 1922
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Виденье мной овладело:
О золотом птицелове,
О пернатой стреле из трости,
О томной загробной роще.
Каждый кусочек тела,
Каждая капля крови,
Каждая крошка кости —
Милей, чем святые мощи!

Пусть я всегда проклинаем,
Кляните, люди, кляните,
Тушите костер кострами,—
Льду не сковать водопада.
Ведь мы ничего не знаем,
Как тянутся эти нити
Из сердца к сердцу сами...
Не знаем, и знать не надо!
1916
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Вновь я бессонные ночи узнал
Без сна до зари,
Опять шептал
Ласковый голос: "Умри, умри".

Кончивши книгу, берусь за другую,
Нагнать ли сон?
Томясь тоскую,
Чем-то в несносный плен заключен.

Сто раз известную "Manon" кончаю,
Но что со мной?
Конечно, от чаю
Это бессонница ночью злой...

Я не влюблен ведь, это верно,
Я - нездоров.
Вот тихо мерно
К ранней обедне дальний зов.

Вас я вижу, закрыв страницы,
Закрыв глаза;
Мои ресницы
Странная вдруг смочила слеза.

Я не влюблен, я просто болен,
До самой зари
Лежу безволен,
И шепчет голос: "Умри, умри!"

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Всё тот же сон, живой и давний,
Стоит и не отходит прочь:
Окно закрыто плотной ставней,
За ставней - стынущая ночь.
Трещат углы, тепла лежанка,
Вдали пролает сонный пес...
Я встал сегодня спозаранку
И мирно мирный день пронес.
Беззлобный день так свято долог!
Всё - кроткий блеск, и снег, и ширь!
Читать тут можно только Пролог
Или Давыдову Псалтирь.
И зной печной в каморке белой,
И звон ночной издалека,
И при лампаде на горелой
Такая белая рука!
Размаривает и покоит,
Любовь цветет проста, пышна,
А вьюга в поле люто воет,
Вьюны сажая у окна.
Занесена пургой пушистой,
Живи, любовь, не умирай!
Настал для нас огнисто-льдистый,
Морозно-жаркий, русский рай!
Ах, только б снег, да взор любимый,
Да краски нежные икон!
Желанный, неискоренимый,
Души моей давнишний сон!
Август 1915
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Вы думаете, я влюбленный поэт?
Я не более, как географ...
Географ такой страны,
которую каждый день открываешь
и которая чем известнее,
тем неожиданнее и прелестнее.
Я не говорю,
что эта страна — ваша душа,
(еще Верлен сравнивал душу с пейзажем)
но она похожа на вашу душу.
Там нет моря, лесов и альп,
там озера и реки
(славянские, не русские реки)
с веселыми берегами
и грустными песнями,
белыми облаками на небе;
там всегда апрель,
солнце и ветер,
паруса и колодцы,
и стая журавлей в синеве;
там есть грустные,
но не мрачные места
и похоже,
будто когда-то
беспечная и светлая страна
была растоптана
конями врагов,
тяжелыми колесами повозок,
и теперь вспоминает порою
зарницы пожаров;
там есть дороги
обсаженные березами
и замки,
где ликовали мазурки,
выгнанные к шинкам;
там вы узнаете жалость
и негу,
и короткую буйность,
словно весенний ливень;
малиновки аукаются с девушкой,
а Дева Мария
взирает с острых ворот.
Но я и другой географ,
не только души.
Я не Колумб, не Пржевальский,
влюбленные в неизвестность,
обреченные кочевники,—
чем больше я знаю,
тем более удивляюсь,
нахожу и люблю.
О, янтарная роза,
розовый янтарь,
топазы,
амбра, смешанная с медом,
пурпуром слегка подкрашенная,
монтраше и шабли,
смирнский берег
розовым вечером,
нежно-круглые холмы
над сумраком сладких долин
древний и вечный рай!
Но, тише...
и географу не позволено
быть нескромным.
<1913>
М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Где слог найду, чтоб описать прогулку,
Шабли во льду, поджаренную булку
И вишен спелых сладостный агат?
Далек закат, и в море слышен гулко
Плеск тел, чей жар прохладе влаги рад.

Твой нежный взор, лукавый и манящий,-
Как милый вздор комедии звенящей
Иль Мариво капризное перо.
Твой нос Пьерро и губ разрез пьянящий
Мне кружит ум, как "Свадьба Фигаро".

Дух мелочей, прелестных и воздушных,
Любви ночей, то нежащих, то душных,
Веселой легкости бездумного житья!
Ах, верен я, далек чудес послушных,
Твоим цветам, веселая земля!
1906
Серебряный век. Петербургская поэзия
конца XIX-начала XX в.
Ленинград: Лениздат, 1991.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Глаз змеи, змеи извивы, 
Пестрых тканей переливы, 
Небывалость знойных поз... 
То бесстыдны, то стыдливы, 
Поцелуев все отливы, 
Сладкий запах белых роз... 

Замиранье, обниманье, 
Рук змеистых завиванье 
И искусный трепет ног... 
И искусное лобзанье, 
Легкость близкого свиданья 
И прощанье чрез порог.

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

Гуси

Гуси летят по вечернему небу...
Гуси прощайте, прощайте!
Осень пройдет, зиму прозимуем,
к лету опять прилетайте!
Гуси, летите в низовые страны,
к теплому морю летите,
стая за стаей вытянитесь, гуси,
с криком в багровой заре,
да ведь от холода только уйдешь-то
а от тоски никуда.
Небо стемнело, заря побледнела,
в луже звезда отразилась;
ветер стихает, ночь наступает,
гуси всё тянутся с криком.
<1914>
Русская поэзия серебряного века.
1890-1917. Антология.
Ред. М.Гаспаров, И.Корецкая и др.
Москва: Наука, 1993.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Если мне скажут: "Ты должен идти на мученье",-
С радостным пеньем взойду на последний костер,-
	Послушный.

Если б пришлось навсегда отказаться от пенья,
Молча под нож свой язык я и руки б простер,-
	Послушный.

Если б сказали: "Лишен ты навеки свиданья",-
Вынес бы эту разлуку, любовь укрепив,-
	Послушный.
	
Если б мне дали последней измены страданья,
Принял бы в плаваньи долгом и этот пролив,-
	Послушный.

Если ж любви между нами поставят запрет,
Я не поверю запрету и вымолвлю: "Нет".

Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Зачем луна, поднявшись, розовеет, 
И ветер веет, теплой неги полн. 
И челн не чует змеиной зыби волн, 
Когда мой дух все о тебе говеет? 

Когда не вижу я твоих очей, 
Любви ночей воспоминанья жгут — 
Лежу — и тут ревниво стерегут 
Очарованья милых мелочей. 

И мирный вид реки в изгибах дальних 
И редкие огни неспящих окн, 
И блеск изломов облачных волокн 
Не сгонят мыслей, нежных и печальных. 

Других садов тенистые аллеи — 
И блеск неверный утренней зари... 
Огнем последним светят фонари... 
И милой резвости любовные затеи... 

Душа летит к покинутым забавам, 
В отравах легких крепкая есть нить, 
И аромата роз не заглушить 
Простым и кротким сельским, летним травам.

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Из поднесенной некогда корзины 
Печально свесилась сухая роза, 
И пели нам ту арию Розины: 
«Io sono docile, io sono rispettosa». 

Горели свечи, теплый дождь чуть слышен 
Стекал с деревьев, наводя дремоту, 
Пезарский лебедь, сладостен и пышен, 
Венчал малейшую весельем ноту. 

Рассказ друзей о прожитых скитаньях, 
Спор изощренный, где ваш ум витает. 
А между тем в напрасных ожиданьях 
Мой нежный друг один в саду блуждает. 

Ах, звуков Моцарта светлы лобзанья, 
Как дали Рафаэлева «Парнаса», 
Но мысли не прогнать им, что свиданья 
Я не имел с четвертого уж часа.

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

Искусство

Туман и майскую росу
Сберу я в плотные полотна,
Закупорив в сосудец плотно,
До света в дом свой отнесу.
Созвездья благостно горят,
Указанные в Зодиаке,
Планеты заключают браки,
Оберегая мой обряд.
Вот жизни горькой и живой
Истлевшее беру растенье.
Клокочет вещее кипенье...
Пылай, союзник огневой!
Все, что от смерти, ляг на дно.
(В колодце ль видны звезды, в небе ль?)
Былой лозы прозрачный стебель
Мне снова вывести дано.
Кора и розоватый цвет,—
Все восстановлено из праха.
Кто тленного не знает страха,
Тому уничтоженья нет.
Промчится ль ветра буйный конь,—
Верхушки легкой не качает.
Весна нездешняя венчает
Главу, коль жив святой огонь.
Май 1921
М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Каждый вечер я смотрю с обрывов 
На блестящую вдали поверхность вод; 
Замечаю, какой бежит пароход: 
Каменский, Волжский или Любимов. 
Солнце стало совсем уж низко, 
И пристально смотрю я всегда, 
Есть ли над колесом звезда, 
Когда пароход проходит близко. 
Если нет звезды — значит, почтовый, 
Может письма мне привезти. 
Спешу к пристани вниз сойти, 
Где стоит уже почтовая тележка готовой. 
О, кожаные мешки с большими замками, 
Как вы огромны, как вы тяжелы! 
И неужели нет писем от тех, что мне милы, 
Которые бы они написали своими дорогими руками? 
Так сердце бьется, так ноет сладко, 
Пока я за спиной почтальона жду, 
И не знаю, найду письмо, или не найду, 
И мучит меня эта дорогая загадка. 
О, дорога в гору уже при звездах. 
Одному, без письма! 
Дорога — пряма, 
Горят редкие огни, дома в садах, как в гнездах. 
А вот письмо от друга: «Всегда вас вспоминаю, 
Будучи с одним, будучи с другим». 
Ну что ж, каков он есть, таким 
Я его и люблю и принимаю. 
Пароходы уйдут с волнами, 
И печально гляжу во след им я — 
О, мои милые, мои друзья, 
Когда же опять я увижусь с вами?

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Как девушки о женихах мечтают,
Мы об искусстве говорим с тобой.
О, журавлей таинственная стая!
Живых полетов стройный перебой!

Обручена Христу Екатерина,
И бьется в двух сердцах душа одна.
От щек румянец ветреный отхлынет,
И загораются глаза до дна.

Крылато сбивчивое лепетанье,
Почти невысказанное «люблю».
Какое же влюбленное свиданье
С такими вечерами я сравню!
1921
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Как люблю я, вечные боги,
прекрасный мир!
Как люблю я солнце, тростники
и блеск зеленоватого моря
сквозь тонкие ветви акаций!
Как люблю я книги (моих друзей),
тишину одинокого жилища
и вид из окна
на дальние дынные огороды!
Как люблю пестроту толпы на площади,
крики, пенье и солнце,
веселый смех мальчиков, играющих в мяч!
Возвращенье домой
после веселых прогулок,
поздно вечером,
при первых звездах,
мимо уже освещенных гостиниц
с уже далеким другом!
Как люблю я, вечные боги,
светлую печаль,
любовь до завтра,
смерть без сожаленья о жизни,
где все мило,
которую люблю я, клянусь Дионисом,
всею силою сердца
и милой плоти!
1918
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Как странно,
что твои ноги ходят
по каким-то улицам,
обуты в смешные ботинки,
а их бы нужно без конца целовать.
Что твои руки
пишут,
застегивают перчатки,
держат вилку и нелепый нож,
как будто они для этого созданы!..
Что твои глаза,
возлюбленные глаза
читают "Сатирикон",
а в них бы глядеться,
как в весеннюю лужицу!
Но твое сердце
поступает, как нужно:
оно бьется и любит.
Там нет ни ботинок,
ни перчаток,
ни "Сатирикона"...
Не правда-ли?
Оно бьется и любит...
больше ничего.
Как жалко, что его нельзя поцеловать в лоб,
как благонравного ребенка!
<1913>
М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Когда утром выхожу из дома,
я думаю, глядя на солнце:
"Как оно на тебя похоже,
когда ты купаешься в речке
или смотришь на дальние огороды!"
И когда смотрю я в полдень жаркий
на то же жгучее солнце,
я думаю про тебя, моя радость:
"Как оно на тебя похоже,
когда ты едешь по улице людной!"
И при взгляде на нежные закаты
ты же мне на память приходишь,
когда, побледнев от ласк, ты засыпаешь
и закрываешь потемневшие веки.
<1907>
Серебряный век. Петербургская поэзия
конца XIX-начала XX в.
Ленинград: Лениздат, 1991.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Кому есть выбор, выбирает;
Кто в путь собрался,- пусть идет;
Следи за картой, кто играет,
Лети скорей, кому - полет.
Ах, выбор вольный иль невольный
Всегда отрадней трех дорог!
Путь без тревоги, путь безбольный -
Тот путь, куда ведет нас рок.
Зачем пленяться дерзкой сшибкой?
Ты - мирный путник, не боец.
Ошибку думаешь ошибкой
Поправить ты, смешной слепец?
Всё, что прошло, как груз ненужный,
Оставь у входа навсегда.
Иди без дум росой жемчужной,
Пока горит твоя звезда.
Летают низко голубята,
Орел на солнце взор вперил.
Всё, что случается, то свято;
Кого полюбишь, тот и мил.
Ноябрь 1907
Серебряный век. Петербургская поэзия
конца XIX-начала XX в.
Ленинград: Лениздат, 1991.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Косые соответствия
В пространство бросить
Зеркальных сфер,—
Безумные параболы,
Звеня, взвивают
Побег стеблей.

Зодиакальным племенем
Поля пылают,
Кипит эфир,
Но все пересечения
Чертеж выводят
Недвижных букв
Имени твоего!
<1921-1922>
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Кружитесь, кружитесь:
держитесь
крепче за руки!
Звуки
звонкого систра несутся, несутся,
в рощах томно они отдаются.
Знает ли нильский рыбак,
когда бросает
сети на море, что он поймает?
охотник знает ли,
что он встретит,
убьет ли дичь, в которую метит?
хозяин знает ли,
не побьет ли град
его хлеб и его молодой виноград?
Что мы знаем?
Что нам знать?
О чем жалеть?
Кружитесь, кружитесь:
держитесь
крепче за руки!
Звуки
звонкого систра несутся, несутся,
в рощах томно они отдаются.
Мы знаем,
что все — превратно,
что уходит от нас безвозвратно.
Мы знаем,
что все — тленно
и лишь изменчивость неизменна.
Мы знаем,
что милое тело
дано для того, чтоб потом истлело.
Вот что мы знаем,
вот что мы любим,
за то, что хрупко,
трижды целуем!
Кружитесь, кружитесь:
держитесь
крепче за руки!
Звуки
звонкого систра несутся, несутся,
в рощах томно они отдаются.
1918
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Легче весеннего дуновения
Прикосновение
Пальцев тонких.
Громче и слаще мне уст молчание,
Чем величание
Хоров звонких.

Падаю, падаю, весь в горении,
Люто борение,
Крылья низки.
Пусть разделенные — вместе связаны,
Клятвы уж сказаны —
Вечно близки.

Где разделение? время? тление?
Наше хотение
Выше праха.
Встретим бестрепетно свет грядущего,
Мимоидущего
Чужды страха.
1918
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Легче пламени, молока нежней,
Румянцем зари рдяно играя,
Отрок ринется с золотых сеней.
Раскаты в кудрях раева грая.

Мудрый мужеством, слепотой стрелец,
Когда ты без крыл в горницу внидешь,
Бельма падают, замерцал венец,
Земли неземной зелени видишь.

В шуме вихревом, в осияньи лат,—
Все тот же гонец воли вельможной!
Память пазухи! Откровений клад!
Плывите, дымы прихоти ложной!

Царь венчается, вспоминает гость,
Пришлец опочил, строятся кущи!
Всесожжение! возликует кость,
А кровь все поет глуше и гуще.
Декабрь 1921
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

Лермонтову

С одной мечтой в упрямом взоре,
На Божьем свете не жилец,
Ты сам - и Демон, и Печорин,
И беглый, горестный чернец.

Ты с малых лет стоял у двери,
Твердя: "Нет, нет, я ухожу".
Стремясь и к первобытной вере,
И к романтичному ножу.

К земле и людям равнодушен,
Привязан к выбранной судьбе,
Одной тоске своей послушен,
Ты миру чужд, и мир - тебе.

Ты страсть мечтал необычайной,
Но ах, как прост о ней рассказ!
Пленился ты Кавказа тайной,-
Могилой стал тебе Кавказ.

И Божьи радости мелькнули,
Как сон, как снежная метель...
Ты выбираешь - что? две пули
Да пошловатую дуэль.

Поклонник демонского жара,
Ты детский вызов слал Творцу
Россия, милая Тамара,
Не верь печальному певцу.

В лазури бледной он узнает,
Что был лишь начат долгий путь.
Ведь часто и дитя кусает
Кормящую его же грудь.
1916
Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
» к списку
» На отдельной странице

Луна

Луна! Где встретились!.. сквозь люки
Ты беспрепятственно глядишь,
Как будто фокусника трюки,
Что из цилиндра тянет мышь.
Тебе милей была бы урна,
Руины, жалостный пейзаж!
А мы устроились недурно,
Забравшись за чужой багаж!
Все спит; попахивает дегтем,
Мочалой прелой от рогож...
И вдруг, как у Рэнбо, под ногтем
Торжественная щелкнет вошь.
И нам тепло, и не темно нам,
Уютно. Качки - нет следа.
По фантастическим законам
Не вспоминается еда...
Сосед храпит. Луна свободно
Его ласкает как угодно,
И сладострастна и чиста,
Во всевозможные места.
Я не ревнив к такому горю:
Ведь стоит руку протянуть,-
И я с луной легко поспорю
На деле, а не как-нибудь!
Вдруг... Как? . смотрю, смотрю... черты
Чужие вовсе... Разве ты
Таким и был? И нос, и рот..
Он у того совсем не тот.
Зачем же голод, трюм и море,
Зубов нечищенных оскал?
Ужели злых фантасмагорий,
Луна, игрушкою я стал?
Но так доверчиво дыханье,
И грудь худая так тепла,
Что в темном, горестном лобзаньи
Я забываю все дотла.
1916
Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
» к списку
» На отдельной странице

Любви утехи

К рассказу С. Ауслендера
"Вечер у г-на де Севираж"

Plaisir d'amour ne dure qu'un moment.
Chagrin d'amour dure toute la vie.*

Любви утехи длятся миг единый,
Любви страданья длятся долгий век.
Как счастлив был я с милою Надиной,
Как жадно пил я кубок томных нег!

Но ах! недолго той любови нежной
Мы собирали сладкие плоды:
Поток времен, несытый и мятежный,
Смыл на песке любимые следы.

На том лужке, где вместе мы резвились,
Коса скосила мягкую траву;
Венки любви, увы! они развились,
Надины я не вижу наяву.

Но долго после в томном жаре нег
Других красавиц звал в бреду Надиной.
Любви страданья длятся долгий век,
Любви утехи длятся миг единый.

* Наслаждение любви длится лишь мгновенье,
Тоска любви длится всю жизнь (фр.).
Ноябрь 1906
Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

"Люблю", сказал я не любя -
Вдруг прилетел Амур крылатый
И, руку взявши, как вожатый,
Меня повлек вослед тебя.

С прозревших глаз сметая сон
Любви минувшей и забытой,
На светлый луг, росой омытый,
Меня нежданно вывел он.

Чудесен утренний обман:
Я вижу странно, прозревая,
Как алость нежно-заревая
Румянит смутно зыбкий стан;

Я вижу чуть открытый рот,
Я вижу краску щек стыдливых
И взгляд очей еще сонливых
И шеи тонкой поворот.

Ручей журчит мне новый сон,
Я жадно пью струи живые -
И снова я люблю впервые,
Навеки снова я влюблен!
Апрель 1907
Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Люди видят сады с домами
и море, багровое от заката,
люди видят чаек над морем
и женщин на плоских крышах,
люди видят воинов в латах
и на площади продавцов с пирожками,
люди видят солнце и звезды,
ручьи и светлые речки,
а я везде только и вижу
бледноватые смуглые щеки,
серые глаза под темными бровями
и несравнимую стройность стана,-
так глаза любящих видят
то, что видеть велит им мудрое сердце.
<1907>
Серебряный век. Петербургская поэзия
конца XIX-начала XX в.
Ленинград: Лениздат, 1991.
» к списку
» На отдельной странице

Мария Египетская

          М. Замятиной

Ведь Марию Египтянку
Грешной жизни пустота
Прикоснуться не пустила
Животворного креста.
А когда пошла в пустыню,
Блуд забыв, душой проста,
Песни вольные звучали
Славой новою Христа.
Отыскал ее Зосима,
Разделив свою милоть,
Чтоб покрыла пред кончиной
Уготованную плоть.
Не грехи, а Спаса сила,
Тайной жизни чистота
Пусть соделает Вам легкой
Ношу вольного креста.
А забота жизни тесной,
Незаметна и проста,
Вам зачтется, как молитва,
У воскресного Христа,
И отыщет не Зосима,
Разделив свою милоть:
Сам Христос, придя, прикроет
Уготованную плоть.
1 апреля 1912
С.Бавин, И.Семибратова. Судьбы поэтов серебряного века.
Русская государственная библиотека.
Москва: Книжная палата 1993.
» к списку
» На отдельной странице

Маскарад

Кем воспета радость лета:
Рощи, радуга, ракета,
На лужайке смех и крик?
В пестроте огней и света
Под мотивы менуэта
Стройный фавн главой поник.

Что белеет у фонтана
В серой нежности тумана,
Чей там шепот, чей там вздох?
Сердца раны - лишь обманы,
Лишь на вечер те тюрбаны
И искусствен в гроте мох.

Запах грядок прян и сладок,
Арлекин на ласки падок,
Коломбина не строга.
Пусть минутны краски радуг -
Милый, хрупкий мир загадок,
Мне горит твоя дуга!
<1907>
С.Бавин, И.Семибратова. Судьбы поэтов серебряного века.
Русская государственная библиотека.
Москва: Книжная палата 1993.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Мне не спится: дух томится, 
Голова моя кружится 
И постель моя пуста,— 
Где же руки, где же плечи, 
Где ж прерывистые речи 
И любимые уста?.. 

Одеяло обвивало, 
Тело знойное пылало,  
За окном чернела ночь... 
Сердце бьется, сухи руки. 
Отогнать любовной скуки 
Я не в силах, мне невмочь... 

Прижимались, целовались, 
Друг со дружкою сплетались, 
Как с змеею паладин... 
Уж в окно запахла мята, 
И подушка вся измята, 
И один я, все один...

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

Мои предки

Моряки старинных фамилий,
влюбленные в далекие горизонты,
пьющие вино в темных портах,
обнимая веселых иностранок;
франты тридцатых годов,
подражающие д'0рсе и Брюммелю,
внося в позу денди
всю наивность молодой расы;
важные, со звездами, генералы,
бывшие милыми повесами когда-то,
сохраняющие веселые рассказы за ромом,
всегда одни и те же;
милые актеры без большого таланта,
принесшие школу чужой земли,
играющие в России "Магомета"
и умирающие с невинным вольтерьянством;
вы - барышни в бандо,
с чувством играющие вальсы Маркалью,
вышивающие бисером кошельки
для женихов в далеких походах,
говеющие в домовых церквах
и гадающие на картах;
экономные, умные помещицы,
и вот все вы:
хвастающие своими запасами,
умеющие простить и оборвать
и близко подойти к человеку,
насмешливые и набожные,
встающие раньше зари зимою;
и прелестно-глупые цветы театральных училищ,
преданные с детства искусству танцев,
нежно развратные,
чисто порочные,
разоряющие мужа на платья
и видающие своих детей полчаса в сутки;
и дальше, вдали - дворяне глухих уездов,
какие-нибудь строгие бояре,
бежавшие от революции французы,
не сумевшие взойти на гильотину -
все вы, все вы -
вы молчали ваш долгий век,
и вот вы кричите сотнями голосов,
погибшие, но живые,
во мне: последнем, бедном,
но имеющем язык за вас,
и каждая капля крови
близка вам,
слышит вас,
любит вас;
милые, глупые, трогательные, близкие,
благословляетесь мною
за ваше молчаливое благословение.
Май 1907
Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
» к списку
» На отдельной странице

Муза

В глухие воды бросив невод,
Под вещий лепет темных лип,
Глядит задумчивая дева
На чешую волшебных рыб.

То в упоении зверином
Свивают алые хвосты,
То выплывут аквамарином,
Легки, прозрачны и просты.

Восторженно не разумея
Плодов запечатленных вод,
Все ждет, что голова Орфея
Златистой розою всплывет.
Февраль 1922
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

Музыка

Тебя я обнимаю,—
И радуга к реке,
И облака пылают
На Божеской руке.
Смеешься,— дождь на солнце,
Росится резеда,
Ресницею лукавит
Лиловая звезда.
Расколотой кометой
Фиглярит Фигаро.
Таинственно и внятно
Моцартово Таро.
Летейское блаженство
В тромбонах сладко спит,
Скрипичным перелеском
Звенит смолистый скит.
Какие бросит тени
В пространство милый взгляд?
Не знаешь? и не надо
Смотреть, мой друг, назад.
Чье сердце засияло
На синем, синем Si?
Задумчиво внимает
Небывший Дебюсси.
Май 1922
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Находит странное молчание
По временам на нас,
Но в нем таится увенчание,
Спокойный счастья час.
Задумавшийся над ступенями,
Наш ангел смотрит вниз,
Где меж деревьями осенними
Златистый дым повис.
Затем опять наш конь пришпоренный
Приветливо заржет
И по дороге непроторенной
Нас понесет вперед.
Но не смущайся остановками,
Мой нежный, нежный друг,
И объясненьями неловкими
Не нарушай наш круг.
Случится все, что предназначено,
Вожатый нас ведет.
За те часы, что здесь утрачены,
Небесный вкусим мед.
1913
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Не похожа ли я на яблоню,
яблоню в цвету,
скажите, подруги?
Не так же ли кудрявы мои волосы,
как ее верхушка?
Не так же ли строен мой стан,
как ствол ее?
Мои руки гибки, как ветки.
Мои ноги цепки, как корни.
Мои поцелуи не слаще ли сладкого яблока?
Но ах!
Но ах!
хороводом стоят юноши,
вкушая плодов с той яблони,
мой же плод,
мой же плод
лишь один зараз вкушать может!
1918
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Невнятен смысл твоих велений:
Молиться ль, проклинать, бороться ли
Велишь мне, непонятный гений?
Родник скудеет, скуп и мал,
И скороход Беноццо Гоццоли
В дремучих дебрях задремал.

Холмы темны медяной тучей.
Смотри: я стройных струн не трогаю.
Твой взор, пророчески летучий,
Закрыт, крылатых струй не льет,
Не манит майскою дорогою
Опережать Гермесов лет.

Не ржут стреноженные кони,
Раскинулись, дряхлея, воины...
Держи отверстыми ладони!
Красна воскресная весна,
Но рощи тьмы не удостоены
Взыграть, воспрянув ото сна.

Жених не назначает часа,
Не соблазняйся промедлением,
Лови чрез лед призывы гласа.
Елеем напоен твой лен,
И, распростясь с ленивым млением,
Воскреснешь, волен и влюблен.
1921
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

О, быть покинутым - какое счастье!
Какой безмерный в прошлом виден свет
Так после лета - зимнее ненастье:
Все помнишь солнце, хоть его уж нет.

Сухой цветок, любовных писем связка,
Улыбка глаз, счастливых встречи две,-
Пускай теперь в пути темно и вязко,
Но ты весной бродил по мураве.

Ах, есть другой урок для сладострастья,
Иной есть путь - пустынен и широк.
О, быть покинутым - такое счастье!
Быть нелюбимым - вот горчайший рок.
Сентябрь 1907
Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

О, плакальщики дней минувших,
Пытатели немой судьбы,
Искатели сокровищ потонувших,—
Вы ждете трепетно трубы?

В свой срок, бесстрастно неизменный,
Пробудит дали тот сигнал.
Никто бунтующий и мирный пленный
Своей судьбы не отогнал.

Река все та ж, но капли разны,
Безмолвны дали, ясен день,
Цвета цветов всегда разнообразны,
И солнца свет сменяет тень.

Наш взор не слеп, не глухо ухо,
Мы внемлем пенью вешних птиц.
В лугах — тепло, предпразднично и сухо
Не торопи своих страниц.

Готовься быть к трубе готовым,
Не сожалей и не гадай,
Будь мудро прост к теперешним оковам,
Не закрывая глаз на Май.
1918
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

- Остановка здесь от часа до шести.
А хотелось бы неделю провести.
	Словно зайчики зеркал,
	Городок из моря встал,
	Все каналы да плотины,
	Со стадами луговины,-
	Нет ни пропастей, ни скал.-

Кабачок стоит на самом берегу,
Пароход я из окна устерегу.
	Только море, только высь.
	По земле бы мне пройтись.
	Что ни город - все чудесно,
	Неизвестно и прелестно,
	Только знай себе дивись! -

Если любишь, разве можно устоять?
Это утро повторится ли опять?
	И галантна и крепка
	Стариковская рука.
	Скрипнул блок. Пахнуло элем,
	Чепуху сейчас замелем,
	Не услышать нам свистка.

Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Под вечер выйдь в луга поемные,
На скошенную ляг траву...
Какие нежные и томные
Приходят мысли наяву!
Струятся небеса сиянием,
Эфир мерцает легким сном,
Как перед сладостным свиданием,
Когда уж видишь отчий дом.
Все трепетней, все благодарнее
Встречает сердце мир простой,
И лай собак за сыроварнею,
И мост, и луг, и водопой.
Я вижу все: и садик с вишнями,
И скатертью накрытый стол,
И облако стезями вышними
Плывет, как радостный посол.
Архангельские оперения
Лазурную узорят твердь.
В таком пленительном горении
Легка и незаметна смерть.
Покинет птица клетку узкую,
Растает тело... все забудь:
И милую природу русскую,
И милый тягостный твой путь.
Что мне приснится, что вспомянется
В последнем блеске бытия?
На что душа моя оглянется,
Идя в нездешние края?
На что-нибудь совсем домашнее,
Что и не вспомнишь вот теперь:
Прогулку по саду вчерашнюю,
Открытую на солнце дверь.
Ведь мысли сделались летучими,
И правишь ими уж не ты,—
Угнаться ль волею за тучами,
Что смотрят с синей высоты?
Но смерть-стрелок напрасно целится,
Я странной обречен судьбе.
Что неделимо, то не делится;
Я все живу... живу в тебе.
Июнь 1916
М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Похожа-ли моя любовь
на первую или на последнюю,
я не знаю,
я знаю только,
что иначе не может быть.
Разве Венерина звезда
может не восходить,
хотя не видная,
за тучей,
каждый вечер?
Разве хвост Юнониной птицы,
хотя бы сложенный,
не носит на себе
все изумруды и сафиры востока?
Моя любовь — проста и доверчива,
она неизбежна и потому спокойна.
Она не даст
тайных свиданий, лестниц и фонарей,
серенад и беглых разговоров на бале,
она чужда намеков и масок,
почти безмолвна;
она соединяет в себе
нежность брата,
верность друга
и страстность любовника,—
каким же языком ей говорить?
Поэтому она молчит.
Она не романтична,
лишена милых прикрас,
прелестных побрякушек,
она бедна в своем богатстве,
потому что она полна.
Я знаю,
что это — не любовь юноши,
но ребенка — мужа
(может быть, старца).
Это так просто,
так мало,
(может быть скучно?)
но это — весь я.
Разве можно хвалить человека
за то, что он дышит,
движется, смотрит?
От другой любви мне осталась
черная ревность,
но она бессильна,
когда я знаю,
что ничто,
ни она,
ни даже Вы сами,
не может нас разделить.
Это так просто,
как пить, когда жаждешь,
не правда-ли?
<1913>
М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

Русская революция

Словно сто лет прошло, а всего неделя!
Какое, неделя... двадцать четыре часа!
Сам Сатурн удивился: никогда доселе
Не вертелась такой вертушкой его коса.
Вчера еще народ стоял темной кучей,
Изредка шарахаясь и смутно крича,
А Аничков дворец красной и пустынной тучей
Слал залп за залпом с продажного плеча.
Вести (такие обычные вести!)
Змеями ползли: "Там пятьдесят, там двести
Убитых..." Двинулись казаки.
"Они отказались. Стрелять не будут!.." -
Шипят с поднятыми воротниками шпики.
Сегодня... сегодня солнце, встав,
Увидело в казармах отворенными все ворота.
Ни караульных, ни городовых, ни застав.
Словно никогда и не было ни охранника, ни пулемета.
Играет музыка. Около Кирочной бой,
Но как-то исчезла последняя тень испуга.
Войска за свободу! Боже, о Боже мой!
Все готовы обнимать друг друга.
Вспомните это утро после черного вечера,
Это солнце и блестящую медь,
Вспомните, что не снилось вам в далекие вечера,
Но что заставляло ваше сердце гореть!
Вести все радостнее, как стая голубей...
"Взята Крепость... Адмиралтейство пало!"
Небо все ясней, все голубей.
Как будто Пасха в посту настала.
Только к вечеру чердачные совы
Начинают перекличку выстрелов,
С тупым безумием до конца готовы
Свою наемную жизнь выстрадать.
Мчатся грузовые автомобили,
Мальчики везут министров в Думу,
И к быстрому шуму
"Ура" льнет, как столб пыли.
Смех? Но к чему же постные лица,
Мы не только хороним, мы строим новый дом.
Как всем в нем разместиться,
Подумаем мы потом.
Помните это начало советских депеш,
Головокружительное: "Всем, всем, всем!"
Словно голодному говорят: "Ешь!"
А он, улыбаясь, отвечает: "Ем".
По словам прошелся крепкий наждак
(Обновители языка, нате-ка!).
И слово "гражданин" звучит так,
Словно его впервые выдумала грамматика.
Русская революция - юношеская, целомудренная,
                                        благая,-
Не повторяет, только брата видит во французе,
И проходит по тротуарам, простая,
Словно ангел в рабочей блузе.
Март 1917
С.Бавин, И.Семибратова. Судьбы поэтов серебряного века.
Русская государственная библиотека.
Москва: Книжная палата 1993.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Светлая горница — моя пещера,
Мысли — птицы ручные: журавли да аисты;
Песни мои — веселые акафисты;
Любовь — всегдашняя моя вера.

Приходите ко мне, кто смутен, кто весел,
Кто обрел, кто потерял кольцо обручальное,
Чтобы бремя ваше, светлое и печальное,
Я как одёжу на гвоздик повесил.

Над горем улыбнемся, над счастьем поплачем.
Не трудно акафистов легких чтение.
Само приходит отрадное излечение
В комнате, озаренной солнцем не горячим.

Высоко окошко над любовью и тлением,
Страсть и печаль, как воск от огня, смягчаются.
Новые дороги, всегда весенние, чаются,
Простясь с тяжелым, темным томлением.
1907
С.Бавин, И.Семибратова. Судьбы поэтов серебряного века.
Русская государственная библиотека.
Москва: Книжная палата 1993.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Сегодня что: среда, суббота?
Скоромный нынче день иль пост?
Куда девалася забота,
Что всякий день и чист и прост.

Как стерлись, кроме Вас, все лица,
Как ровно дни бегут вперед!
А, понял я: "Сплошной седмицы"
В любви моей настал черед.
Декабрь 1911 - январь 1912
С.Бавин, И.Семибратова. Судьбы поэтов серебряного века.
Русская государственная библиотека.
Москва: Книжная палата 1993.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Сижу, читая я сказки и были, 
Смотрю в старых книжках умерших портреты, 
Говорят в старых книжках умерших портреты: 
«Тебя забыли, тебя забыли»... 

— Ну, что же делать, что меня забыли, 
Что тут поможет, старые портреты?— 
И спрашивал, что поможет, старые портреты, 
Угрозы ли, клятва ль, мольбы ли? 

«Забудешь и ты целованные плечи, 
Будь, как мы, старым влюбленным портретом: 
Ты можешь быть хорошим влюбленным портретом 
С томным взглядом, без всякой речи». 

— Я умираю от любви безмерной! 
Разве вы не видите, милые портреты?— 
«Мы видим, мы видим»,— молвили портреты, 
«Что ты — любовник верный, верный и примерный? 

Так читал я, сидя, сказки и были, 
Смотря в старых книжках умерших портреты. 
И не жалко мне было, что шептали портреты: 
«Тебя забыли, тебя забыли».

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Сладко умереть
на поле битвы
при свисте стрел и копий,
когда звучит труба
и солнце светит,
в полдень,
умирая для славы отчизны
и слыша вокруг:
«Прощай, герой!»
Сладко умереть
маститым старцем
в том же доме,
на той же кровати,
где родились и умерли деды,
окруженным детьми,
ставшими уже мужами,
и слыша вокруг:
«Прощай, отец!»
Но еще слаще,
еще мудрее,
истративши все именье,
продавши последнюю мельницу
для той,
которую завтра забыл бы,
вернувшись
после веселой прогулки
в уже проданный дом,
поужинать
и, прочитав рассказ Апулея
в сто первый раз,
в теплой душистой ванне,
не слыша никаких прощаний,
открыть себе жилы;
и чтоб в длинное окно у потолка
пахло левкоями,
светила заря,
и вдалеке были слышны флейты.
1918
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Солнце, солнце,
божественный Ра-Гелиос,
тобою веселятся
сердца царей и героев,
тебе ржут священные кони,
тебе поют гимны в Гелиополе;
когда ты светишь,
ящерицы выползают на камни
и мальчики идут со смехом
купаться к Нилу.
Солнце, солнце,
я — бледный писец,
библиотечный затворник,
но я люблю тебя, солнце, не меньше,
чем загорелый моряк,
пахнущий рыбой и соленой водою,
и не меньше,
чем его привычное сердце
ликует
при царственном твоем восходе
из океана,
мое трепещет,
когда твой пыльный, но пламенный луч
скользнет
сквозь узкое окно у потолка
на исписанный лист
и мою тонкую желтоватую руку,
выводящую киноварью
первую букву гимна тебе,
о Ра-Гелиос солнце!
1918
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Стеклянно сердце и стеклянна грудь —
Звенят от каждого прикосновенья,
Но, строгий сторож, осторожен будь,
Подземная да не проступит муть
За это блещущее огражденье.

Сплетенье жил, теченье тайных вен,
Движение частиц, любовь и сила,
Прилив, отлив, таинственный обмен,—
Весь жалостный состав — благословен:
В нем наша суть ласкала и любила.

О звездах, облаке, траве, о вас
Гадаю из поющего колодца,
Но в сладостно-непоправимый час
К стеклу прихлынет сердце,— и алмаз
Пронзительным сияньем разольется.
1922
М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

У всех одинаково бьется,
Но разно у всех живет,
Сердце, сердце, придется
Вести тебе с небом счет.
Что значит: "сердечные муки"?
Что значит: "любви восторг"?
Звуки, звуки, звуки
Из воздуха воздух исторг.
Какой же гений налепит
На слово точный ярлык?
Только слух наш в слове "трепет"
Какой-то трепет ловить привык.
Любовь сама вырастает,
Как дитя, как милый цветок,
И часто забывает
Про маленький, мутный исток.
Не следил ее перемены -
И вдруг... о, боже мой,
Совсем другие стены,
Когда я пришел домой!
Где бег коня без уздечки?
Капризных бровей залом?
Как от милой, детской печки,
Веет родным теплом.
Широки и спокойны струи,
Как судоходный Дунай!
Про те, про те поцелуи
Лучше не вспоминай.
Я солнце предпочитаю
Зайчику мерклых зеркал,
Как Саул, я нашел и знаю
Царство, что не искал!
Спокойно ль? Ну да, спокойно.
Тепло ли? Ну да, тепло.
Мудрое сердце достойно,
Верное сердце светло.
Зачем же я весь холодею,
Когда Вас увижу вдруг,
И то, что выразить смею,-
Лишь рожденный воздухом звук?
1917
Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Умывались, одевались, 
После ночи целовались, 
После ночи, полной ласк. 
На сервизе лиловатом, 
Будто с гостем, будто с братом 
Пили чай не снявши маск. 

Наши маски улыбались, 
Наши взоры не встречались 
И уста наши немы. 
Пели «Фауста», играли, 
Будто ночи мы не знали, 
Те, ночные, те — не мы.

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Утраченного чародейства
Веселым ветрам не вернуть!
А хочется Адмиралтейству
Пронзить лазоревую муть.
Притворно Невской перспективы
Зовет широкий коридор,
Но кажется жестоко лживым
Былого счастия обзор.
Я знаю, будет все, как было,
Как в старину, как прошлый год;
Кому семнадцать лет пробило,
Тому осьмнадцатый пойдет.
Настанет лето, будет душно,
Летает детское серсо,
Но механично и бездушно
Природы косной колесо.
За ивовым гоняйся пухом,
Глядись, хоть день, в речную тишь,
Но вольным и влюбленным духом
Свои мечты не оживишь.
Все схемы — скаредны и тощи,
Освободимся ль от оков,
Окостенеем ли, как мощи,
На удивление веков?
И вскроют, словно весть о чуде,
Нетленной жизни нашей клеть,
Сказав: «Как странно жили люди:
Могли любить, мечтать и петь!»

М.А.Кузмин. Собрание стихов.
M.A.Kuzmin. Gesammelte Gedichte.
Munchen: Wilhelm fink Verlag, 1977.
» к списку
» На отдельной странице

Форель разбивает лед

ПЕРВЫЙ УДАР

Стояли холода, и шел "Тристан"
В оркестре пело раненое море,
Зеленый край за паром голубым,
Остановившееся дико сердце.
Никто не видел, как в театр вошла
И оказалась уж сидящей в ложе
Красавица, как полотно Брюллова.
Такие женщины живут в романах,
Встречаются они и на экране...
За них свершают кражи, преступленья,
Подкарауливают их кареты
И отравляются на чердаках.
Теперь она внимательно и скромно
Следила за смертельною любовью,
Не поправляя алого платочка,
Что сполз у ней с жемчужного плеча,
Не замечая, что за ней упорно
Следят в театре многие бинокли...
Я не был с ней знаком, но все смотрел
На полумрак пустой, казалось, ложи...
Я был на спиритическом сеансе,
Хоть не люблю спиритов, и казался
Мне жалким медиум - забитый чех.
В широкое окно лился свободно
Голубоватый леденящий свет.
Луна как будто с севера светила:
Исландия, Гренландия и Тулэ,
Зеленый край за паром голубым...
И вот я помню: тело мне сковала
Какая-то дремота перед взрывом,
И ожидание, и отвращенье,
Последний стыд и полное блаженство...
А легкий стук внутри не прерывался,
Как будто рыба бьет хвостом о лед...
Я встал, шатаясь, как слепой лунатик
Дошел до двери... Вдруг она открылась.
Из аванложи вышел человек
Лет двадцати, с зелеными глазами;
Меня он принял будто за другого,
Пожал мне руку и сказал: "Покурим!"
Как сильно рыба двинула хвостом!
Безволие - преддверье высшей воли!
Последний стыд и полное блаженство!
Зеленый край за паром голубым!

ВТОРОЙ УДАР

Кони бьются, храпят в испуге,
Синей лентой обвиты дуги,
Волки, снег, бубенцы, пальба!
Что до страшной, как ночь, расплаты?
Разве дрогнут твои Карпаты?
В старом роге застынет мед?

Полость треплется, диво-птица;
Визг полозьев - "гайда, Марица!"
Стоп... бежит с фонарем гайдук...
Вот какое твое домовье:
Свет мадонны у изголовья
И подкова хранит порог,

Галереи, сугроб на крыше,
За шпалерой скребутся мыши,
Чепраки, кружева, ковры!
Тяжело от парадных спален!
А в камин целый лес навален,
Словно ладан шипит смола...

"Отчего ж твои губы желты?
Сам не знаешь, на что пошел ты?
Тут о шутках, дружок, забудь!
Не богемских лесов вампиром -
Смертным братом пред целым миром
Ты назвался, так будь же брат!

А законы у нас в остроге,
Ах, привольны они и строги:
Кровь за кровь, за любовь любовь.
Мы берем и даем по чести,
Нам не надо кровавой мести:
От зарока развяжет Бог,

Сам себя осуждает Каин..."
Побледнел молодой хозяин,
Резанул по ладони вкось...
Тихо капает кровь в стаканы:
Знак обмена и знак охраны...
На конюшню ведут коней...

ПЯТЫЙ УДАР

Мы этот май проводим как в деревне:
Спустили шторы, сняли пиджаки,
В переднюю бильярд перетащили
И половину дня стучим киями
От завтрака до чая. Ранний ужин,
Вставанье на заре, купанье, лень...
Раз вы уехали, казалось нужным
Мне жить, как подобает жить в разлуке:
Немного скучно и гигиенично.
Я даже не особенно ждал писем
И вздрогнул, увидавши штемпель: "Гринок".
- Мы этот май проводим как в бреду,
Безумствует шиповник, море сине,
И Эллинор прекрасней, чем всегда!
Прости, мой друг, но если бы ты видел,
Как поутру она в цветник выходит
В голубовато-серой амазонке,-
Ты понял бы, что страсть - сильнее воли,-
Так вот она - зеленая страна! -
Кто выдумал, что мирные пейзажи
Не могут быть ареной катастроф?

ДЕСЯТЫЙ УДАР

Чередованье милых развлечений
Бывает иногда скучнее службы.
Прийти на помощь может только случай,
Но случая не приманишь, как Жучку
Храм случая - игорные дома.
Описывать азарт спаленных глаз,
Губ пересохших, помертвелых лбов
Не стану я. Под выкрики крупье
Просиживал я ночи напролет.
Казалось мне, сижу я под водою.
Зеленое сукно напоминало
Зеленый край за паром голубым...
Но я искал ведь не воспоминаний,
Которых тщательно я избегал,
А дожидался случая. Однажды
Ко мне подходит некий человек
В больших очках и говорит: - Как видно,
Вы вовсе не игрок, скорей любитель,
Или, верней, искатель ощущений.
Но в сущности здесь - страшная тоска:
Однообразно и неинтересно.
Теперь еще не поздно. Может быть,
Вы не откажетесь пройтись со мною
И осмотреть собранье небольшое
Диковинок? Изъездил всю Европу
Я с юных лет; в Египте даже был.
Образовался маленький музей,-
Меж хлама есть занятные вещицы,
И я, как всякий коллекционер,
Ценю внимание; без разделенья,
Как все другие, эта страсть - мертва.-
Я быстро согласился, хоть, по правде
Сказать, не нравился мне этот человечек:
Казался он назойливым и глупым.
Но было только без четверти час,
И я решительно не знал, что делать.
Конечно, если разбирать как случай -
Убого было это приключенье!
Мы шли квартала три: подъезд обычный,
Обычная мещанская квартирка,
Обычные подделки скарабеев,
Мушкеты, сломанные телескопы,
Подъеденные молью парики
Да заводные куклы без ключей.
Мне на мозги садилась паутина,
Подташнивало, голова кружилась,
И я уж собирался уходить...
Хозяин чуть замялся и сказал:
- Вам, кажется, не нравится? Конечно,
Для знатока далеко не товар.
Есть у меня еще одна забава,
Но не вполне закончена она,
Я все ищу вторую половину.
На днях, надеюсь, дело будет в шляпе.
Быть может, взглянете? - Близнец!
"Близнец?!"
- Близнец. "И одиночка?" - Одиночка.
Вошли в каморку мы: посередине
Стоял аквариум, покрытый сверху
Стеклом голубоватым, словно лед
В воде форель вилась меланхолично
И мелодично билась о стекло.
- Она пробьет его, не сомневайтесь.
"Ну, где же ваш близнец?" - Сейчас, терпенье -
Он отворил в стене, с ужимкой, шкап
И отскочил за дверцу. Там, на стуле,
На коленкоровом зеленом фоне
Оборванное спало существо
(Как молния мелькнуло - "Калигари!"):
Сквозь кожу зелень явственно сквозила,
Кривились губы горько и преступно,
Ко лбу прилипли русые колечки,
И билась вена на сухом виске.
Я с ожиданием и отвращеньем
Смотрел, смотрел, не отрывая глаз...
А рыба бьет тихонько о стекло...
И легкий треск и синий звон слилися...
Американское пальто и галстук...
И кепка цветом нежной rose champagne.
Схватился за сердце и дико вскрикнул...
- Ах, Боже мой, да вы уже знакомы?
И даже... может быть... не верю счастью!..
"Открой, открой зеленые глаза!
Мне все равно, каким тебя послала
Ко мне назад зеленая страна!
Я - смертный брат твой. Помнишь там, в Карпатах?
Шекспир еще тобою не дочитан
И радугой расходятся слова.
Последний стыд и полное блаженство!.."
А рыба бьет, и бьет, и бьет, и бьет.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

А знаете? Ведь я хотел сначала
Двенадцать месяцев изобразить
И каждому придумать назначенье
В кругу занятий легких и влюбленных.
А вот что получилось! Видно, я
И не влюблен, да и отяжелел.
Толпой нахлынули воспоминанья,
Отрывки ш прочитанных романов,
Покойники смешалися с живыми,
И так все перепуталось, что я
И сам не рад, что все это затеял.
Двенадцать месяцев я сохранил
И приблизительную дал погоду,-
И то не плохо. И потом я верю,
Что лед разбить возможно для форели,
Когда она упорна. Вот и все.

Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

        А. С. Рославлеву

Я знаю вас не понаслышке,
О, верхней Волги города!
Кремлей чешуйчатые вышки,
Мне не забыть вас никогда!
И знаю я, как ночи долги,
Как яр и краток зимний день,—
Я сам родился ведь на Волге,
Где с удалью сдружилась лень,
Где исстари благочестивы
И сметливы, где говор крут,
Где весело сбегают нивы
К реке, где молятся и врут,
Где Ярославль горит, что в митре
У патриарха ал рубин,
Где рос царевич наш Димитрий,
Зарозовевший кровью крин,
Где все привольно, все степенно,
Где все сияет, все цветет,
Где Волга медленно и пенно
К морям далеким путь ведет.
Я знаю бег саней ковровых
И розы щек на холоду,
Морозов царственно-суровых
В другом краю я не найду.
Я знаю звон великопостный,
В бору далеком малый скит,—
И в жизни сладостной и косной
Какой-то тайный есть магнит.
Я помню запах гряд малинных
И горниц праздничных уют,
Напевы служб умильно-длинных
До сей поры в душе поют.
Не знаю, прав ли я, не прав ли,
Не по указке я люблю.
За то, что вырос в Ярославле,
Свою судьбу благословлю!
Январь 1916
М.Кузмин. Арена. Избранные стихотворения.
1000 лет русской литературы. Библиотека
русской классической литературы.
Санкт-Петербург: Северо-Запад, 1994.
» к списку
» На отдельной странице
Популярные поэты
Темы стихов
Разделы сайта
» Сайты о русской поэзии и поэтах в сети
» Годы творчества
Реклама
Рассылка стихов
RSS 2.0 Рассылка 'Стихи русских поэтов'
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
Monster ©, 2009 - 2016