Русская поэзия
» Русская поэзия » Александр Сумароков » Эпистола II (о стихотворстве) » Комментарии RSS 2.0 Подпишись

Александр Сумароков


На этой странице читайти стихи «Эпистола II (о стихотворстве)» русского поэта Александра Сумарокова, написанные в 1747 году.

Эпистола II (о стихотворстве)

     (о стихотворстве)

О вы, которые стремитесь на Парнас,
Нестройного гудка1 имея грубый глас,
Престаньте воспевать! Песнь ваша не прелестна,
Когда музыка вам прямая неизвестна.
Но в нашем ли одном народе только врут,
Когда искусства нет или рассудок худ?
Прадон и Шапелен2 не тамо ли писали,
Где в их же времена стихи свои слагали
Корнелий3 и Расин, Депро4 и Молиер5,
Делафонтен6 и где им следует Вольтер.
Нельзя, чтоб тот себя письмом своим прославил,
Кто грамматических не знает свойств, ни правил
И, правильно письма не смысля сочинить,
Захочет вдруг творцом и стихотворцем быть.
Он только лишь слова на рифму прибирает,
Но соплетенный вздор стихами называет.
И что он соплетет нескладно без труда,
Передо всеми то читает без стыда.
Преславного Депро прекрасная сатира
Подвигла в Севере разумна Кантемира
Последовать ему и страсти охуждать;
Он знал, как о страстях разумно рассуждать,
Пермесских голос нимф был ввек его утеха,
Стремился на Парнас, но не было успеха.
Хоть упражнялся в том, доколе был он жив,
Однако был Пегас всегда под ним ленив.
Разумный Феофан, которого природа
Произвела красой словенского народа7,
Что в красноречии касалось до него,
Достойного в стихах не создал ничего.
Стихи слагать не так легко, как многим мнится.
Незнающий одной и рифмой утомится.
Не должно, чтоб она в плен нашу мысль брала,
Но чтобы нашею невольницей была.
Не надобно за ней без памяти гоняться:
Она должна сама нам в разуме встречаться
И, кстати приходив, ложиться, где велят.
Невольные стихи чтеца не веселят.
А оное не плод единыя охоты,
Но прилежания и тяжкия работы.
Однако тщетно всё, когда искусства нет,
Хотя творец, трудясь, струями пот прольет,
А паче если кто на Геликон дерзает
Противу сил своих и грамоте не знает.
Он мнит, что он, слепив стишок, себя вознес
Предивной хитростью до самых до небес.
Тот, кто не гуливал плодов приятных садом,
За вишни клюкву ест, рябину виноградом
И, вкус имея груб, бездельные труды
Пред общество кладет за сладкие плоды.
Взойдем на Геликон, взойдем, увидим тамо
Творцов, которые достойны славы прямо.
Там царствует Гомер, там Сафо, Феокрит,
Ешилл8, Анакреон, Софокл и Еврипид.
Менандр, Аристофан и Пиндар восхищенный,
Овидий сладостный, Виргилий несравненный,
Терентий, Персий, Плавт, Гораций, Ювенал,
Лукреций и Лукан, Тибулл, Проперций, Галл9,
Мальгерб, Руссо10, Кино, французов хор реченный,
Мильтон и Шекеспир11, хотя непросвещенный,
Там Тасс12 и Ариост13, там Камоенс и Лоп14,
Там Фондель15, Гинтер16 там, там остроумный Поп.
Последуем таким писателям великим.
А ты, несмысленный, вспеваешь гласом диким.
Всё то, что дерзостно невежа сочинит,
Труды его ему преобращает в стыд.
Без пользы на Парнас слагатель смелый всходит,
Коль Аполлон его на верх горы не взводит.
Когда искусства нет иль ты не тем рожден,
Нестроен будет глас, и слог твой принужден.
А если естество тебя тем одарило,
Старайся, чтоб сей дар искусство украсило.
Знай в стихотворстве ты различие родов
И, что начнешь, ищи к тому приличных слов,
Не раздражая муз худым своим успехом:
Слезами Талию, а Мельпомену смехом.
Пастушка за сребро и злато на лугах
Имеет весь убор в единых лишь травах.
Луг камней дорогих и перл ей не являет,—
Она главу и грудь цветами украшает.
Подобно каковой всегда на ней наряд,
Таков быть должен весь в стихах пастушьих склад.
В них гордые слова, сложения высоки
В лугах подымут вихрь и возмутят потоки.
Оставь свой пышный глас в идиллиях своих
И в паствах не глуши трубой свирелок их.
Пан скроется в леса от звучной сей погоды,
И нимфы у поток уйдут от страха в воды17.
Любовну ль пишешь речь или пастуший спор,
Чтоб не был ни учтив, ни груб их разговор,
Чтоб не был твой пастух крестьянину примером
И не был бы, опять, придворным кавалером.
Вспевай в идиллии мне ясны небеса,
Зеленые луга, кустарники, леса,
Биющие ключи, источники и рощи,
Весну, приятный день и тихость темной нощи;
Дай чувствовати мне пастушью простоту
И позабыть, стихи читая, суету.
Плачевной музы глас быстряе проницает18,
Когда она в любви власы свои терзает,
Но весь ея восторг свой нежный склад красит
Единым только тем, что сердце говорит:
Любовник в сих стихах стенанье возвещает,
Когда аврорин всход с любезной быть мешает,
Или он, воздохнув, часы свои клянет,
В которые в глазах его Ирисы нет,
Или жестокости Филисы вспоминает,
Или своей драгой свой пламень открывает,
Иль, с нею разлучась, представив те красы,
Со вздохами твердит прешедшие часы.
Но хладен будет стих и весь твой плач — притворство,
Когда то говорит едино стихотворство;
Но жалок будет склад, оставь и не трудись:
Коль хочешь то писать, так прежде ты влюбись!
Гремящий в оде звук, как вихорь, слух пронзает,
Хребет Рифейских гор далеко превышает,
В ней молния делит наполы19 горизонт,
То верх высоких гор скрывает бурный понт,
Эдип гаданьем град от Сфинкса избавляет20,
И сильный Геркулес злу Гидру низлагает21,
Скамандрины брега богов зовут на брань,
Великий Александр кладет на персов дань22,
Великий Петр свой гром с брегов Балтийских мещет,
Российский меч во всех концах вселенной блещет.
Творец таких стихов вскидает всюду взгляд,
Взлетает к небесам, свергается во ад,
И, мчася в быстроте во все края вселенны,
Врата и путь везде имеет отворенны.
Что в стихотворстве есть, всем лучшим стих крася
И глас эпический до неба вознося,
Летай во облаках, как в быстром море судно,
Но, возвращаясь вниз, спускайся лишь рассудно,
Пекись, чтоб не смешать по правам лирным дум;
В эпическом стихе порядочен есть шум23.
Глас лирный так, как вихрь, порывами терзает,
А глас эпический недерзостно взбегает,
Колеблется не вдруг и ломит так, как ветр,
Бунтующ многи дни, восшед из земных недр.
Сей стих есть полн претворств24, в нем добродетель смело
Преходит в божество, приемлет дух и тело.
Минерва — мудрость в нем, Диана — чистота,
Любовь — то Купидон, Венера — красота.
Где гром и молния, там ярость возвещает
Разгневанный Зевес и землю устрашает.
Когда встает в морях волнение и рев,
Не ветер то шумит,— Нептун являет гнев.
И эхо есть не звук, что гласы повторяет,—
То нимфа во слезах Нарцисса вспоминает25.
Эней перенесен на африканский брег,
В страну, в которую имели ветры бег,
Не приключением, но гневная Юнона
Стремится погубить остаток Илиона26.
Эол в угодность ей Средьземный понт терзал
И грозные валы до облак воздымал.
Он мстил Парисов суд за выигрыш Венеры
И ветрам растворил глубокие пещеры27.
Посем рассмотрим мы свойство и силу драм,
Как должен представлять творец пороки нам
И как должна цвести святая добродетель:
Посадский28, дворянин, маркиз, граф, князь, владетель
Восходят на театр; творец находит путь
Смотрителей29 своих чрез действо ум тронуть.
Когда захочешь слез, введи меня ты в жалость;
Для смеху предо мной представь мирскую шалость.
Не представляй двух действ к смешению мне дум;
Смотритель к одному свой устремляет ум.
Ругается, смотря, единого он страстью
И беспокойствует единого напастью:
Афины и Париж, зря красну царску дщерь,
Котору умерщвлял отец, как лютый зверь,
В стенании своем единогласны были
И только лишь о ней потоки слезны лили30.
Не тщись глаза и слух различием прельстить
И бытие трех лет мне в три часа вместить:
Старайся мне в игре часы часами мерить,
Чтоб я, забывшися, возмог тебе поверить,
Что будто не игра то действие твое,
Но самое тогда случившесь бытие31.
И не бренчи в стихах пустыми мне словами,
Скажи мне только то, что скажут страсти сами.
Не сделай трудности и местом мне своим,
Чтоб мне, театр твой, зря, имеючи за Рим,
Не полететь в Москву, а из Москвы к Пекину:
Всмотряся в Рим, я Рим так скоро не покину.
Явлениями множь желание, творец,
Познать, как действию положишь ты конец.
Трагедия нам плач и горесть представляет,
Как люто, например, Венерин гнев32 терзает.
В прекрасной описи, в Расиновых стихах,
Трезенский князь33 забыл о рыцарских играх,
Воспламенение почувствовавши крови
И вечно быть престав противником Любови,
Пред Арисиею34, стыдяся, говорит,
Что он уже не стал сей гордый Ипполит,
Который иногда стрелам любви ругался
И сим презрением дел нежных величался.
Страшатся греки, чтоб сын Андромахин35 им
По возрасте своем не стал отцом своим.
Трепещут имени Гекторова народы,
Которые он гнал от стен Троянских в воды,
Как он с победою по трупам их бежал
И в корабли их огнь из рук своих метал.
Страшася, плод его стремятся погубити
И в отрасли весь корнь Приамов36 истребити;
Пирр хочет спасть его (защита немала!),
Но чтоб сия вдова женой ему была.
Она в смятении, низверженна в две страсти,
Не знает, что сказать при выборе напасти.
Богинин сын37 против всех греков восстает
И Клитемнестрин плод38 под свой покров берет.
Нерон прекрасную Июнью похищает,
Возлюбленный ея от яда умирает;
Она, чтоб жизнь ему на жертву принести,
Девичество свое до гроба соблюсти,
Под защищение статуи прибегает
И образ Августов слезами омывает,
И, после таковых свирепых ей судьбин,
Лишася брачных дум, вестальский емлет чин39.
Мониме за любовь приносится отрава40.
«Аталья» Франции и Мельпомене слава41.
«Меропа» без любви тронула всех сердца,
Умножив в славу плеск преславного творца42:
Творец ея нашел богатство Геликона43.
«Альзира», наконец,— Вольтерова корона44.
Каков в трагедии Расин был и Вольтер,
Таков в комедиях искусный Молиер.
Как славят, например, тех «Федра» и «Меропа»,
Не меньше и творец прославлен «Мизантропа»45.
Мольеров «Лицемер»46, я чаю, не падет
В трех первых действиях, доколь пребудет свет.
«Женатый философ», «Тщеславный» воссияли
И честь Детушеву в бессмертие вписали47.
Для знающих людей ты игрищ не пиши48:
Смешить без разума — дар подлыя души.
Не представляй того, что мне на миг приятно,
Но чтоб то действие мне долго было внятно.
Свойство комедии — издевкой править нрав;
Смешить и пользовать — прямой ея устав.
Представь бездушного подьячего в приказе,
Судью, что не поймет, что писано в указе.
Представь мне щеголя, кто тем вздымает нос,
Что целый мыслит век о красоте волос,
Который родился, как мнит он, для амуру49,
Чтоб где-нибудь к себе склонить такую ж дуру.
Представь латынщика50 на диспуте его,
Который не соврет без «ерго»51 ничего.
Представь мне гордого, раздута, как лягушку,
Скупого, что готов в удавку за полушку52.
Представь картежника, который, снявши крест,
Кричит из-за руки, с фигурой сидя: «Рест!»53
О таинственник муз!54 уставов их податель!
Разборщик стихотворств и тщательный писатель,
Который Франции муз жертвенник открыл
И в чистом слоге сам примером ей служил!
Скажи мне, Боало, свои в сатирах правы55,
Которыми в стихах ты чистил грубы нравы!
В сатирах должны мы пороки охуждать,
Безумство пышное в смешное превращать,
Страстям и дуростям, играючи, ругаться,
Чтоб та игра могла на мысли оставаться
И чтобы в страстные сердца она втекла:
Сие нам зеркало сто раз нужней стекла56.
Тщеславный лицемер57 святым себя являет
И в мысли ближнему погибель соплетает.
Льстец58 кажется, что он всея вселенной друг,
И отрыгает яд во знак своих услуг.
Набитый ябедой прехищный душевредник59
Старается, чтоб был у всех людей наследник,
И, что противу прав, заграбив, получит,
С неправедным судьей на части то делит.
Богатый бедного невинно угнетает
И совесть из судей мешками выгоняет,
Которы, богатясь, страх божий позабыв,
Пекутся лишь о том, чтоб правый суд стал крив.
Богатый в их суде не зрит ни в чем препятства:
Наука, честность, ум, по их,— среди богатства60.
Охотник до вестей, коль нечего сказать,
Бежит с двора на двор и мыслит, что солгать.
Трус, пьян напившися, возносится отвагой
И за робятами гоняется со шпагой.
Такое что-нибудь представь, сатирик, нам.
Рассмотрим свойство мы и силу эпиграмм:
Они тогда живут красой своей богаты,
Когда сочинены остры и узловаты61;
Быть должны коротки, и сила их вся в том,
Чтоб нечто вымолвить с издевкою о ком.
Склад басен должен быть шутлив, но благороден,
И низкий в оном дух к простым словам пригоден,
Как то де Лафонтен разумно показал
И басенным стихом преславен в свете стал,
Наполнил с головы до ног все притчи шуткой
И, сказки пев, играл всё тою же погудкой62.
Быть кажется, что стих по воле он вертел,
И мнится, что, писав, ни разу не вспотел;
Парнасски девушки пером его водили
И в простоте речей искусство погрузили.
Еще есть склад смешных героических поэм63,
И нечто помянуть хочу я и о нем:
Он в подлу женщину Дидону превращает
Или нам бурлака Энеем представляет,
Являя рыцарьми буянов, забияк.
Итак, таких поэм шутливых склад двояк:
В одном богатырей ведет отвага в драку,
Парис Фетидину дал сыну перебяку.64
Гектор не на войну идет — в кулачный бой,
Не воинов — бойцов ведет на брань с собой.
Зевес не молнию, не гром с небес бросает,
Он из кремня огонь железом высекает,
Не жителей земных им хочет устрашить,
На что-то хочет он лучинку засветить.
Стихи, владеющи высокими делами,
В сем складе пишутся пренизкими словами.
В другом таких поэм искусному творцу
Велит перо давать дух рыцарский борцу.
Поссорился буян,— не подлая то ссора,
Но гонит Ахиллес прехраброго Гектора.
Замаранный кузнец в сем складе есть Вулькан,
А лужа от дождя не лужа — океан.
Робенка баба бьет — то гневная Юнона.
Плетень вокруг гумна — то стены Илиона.
В сем складе надобно, чтоб муза подала
Высокие слова на низкие дела.
В эпистолы творцы те речи избирают,
Какие свойственны тому, что составляют,
И самая в стихах сих главна красота,
Чтоб был порядок в них и в слоге чистота.
Сонет, рондо, баллад65 — игранье стихотворно,
Но должно в них играть разумно и проворно.
В сонете требуют, чтоб очень чист был склад.
Рондо — безделица, таков же и баллад,
Но пусть их пишет тот, кому они угодны,
Хороши вымыслы и тамо благородны,
Состав их хитрая в безделках суета:
Мне стихотворная приятна простота.
О песнях нечто мне осталося представить,
Хоть песнописцев тех никак нельзя исправить,
Которые, что стих, не знают, и хотят
Нечаянно попасть на сладкий песен лад.
Нечаянно стихи из разума не льются,
И мысли ясные невежам не даются.
Коль строки с рифмами — стихами то зовут.
Стихи по правилам премудрых муз плывут.
Слог песен должен быть приятен, прост и ясен,
Витийств не надобно; он сам собой прекрасен;
Чтоб ум в нем был сокрыт и говорила страсть;
Не он над ним большой — имеет сердце власть.
Не делай из богинь красавице примера
И в страсти не вспевай: «Прости, моя Венера,
Хоть всех собрать богинь, тебя прекрасней нет»,
Скажи, прощаяся: «Прости теперь, мой свет!66
Не будет дня, чтоб я, не зря очей любезных,
Не источал из глаз своих потоков слезных.
Места, свидетели минувших сладких дней,
Их станут вображать на памяти моей.
Уж начали меня терзати мысли люты,
И окончалися приятные минуты.
Прости в последний раз и помни, как любил».
Кудряво в горести никто не говорил:
Когда с возлюбленной любовник расстается,
Тогда Венера в мысль ему не попадется.
Ни ударения прямого нет в словах,
Ни сопряжения малейшего в речах,
Ни рифм порядочных, ни меры стоп пристойной
Нет в песне скаредной при мысли недостойной.
Но что я говорю: при мысли? Да в такой
Изрядной песенке нет мысли никакой:
Пустая речь, конец не виден, ни начало;
Писцы в них бредят всё, что в разум ни попало.
О чудные творцы, престаньте вздор сплетать!
Нет славы никакой несмысленно писать.
Во окончании еще напоминаю
О разности стихов и речи повторяю:
Коль хочешь петь стихи, помысли ты сперва,
К чему твоя, творец, способна голова.
Не то пой, что тебе противу сил угодно,
Оставь то для других: пой то, тебе что сродно,
Когда не льстит тебе всегдашний града шум
И ненавидит твой лукавства светска ум,
Приятна жизнь в местах, где к услажденью взора
И обоняния ликует красна Флора,
Где чистые струи по камышкам бегут
И птички сладостно Аврорин всход поют,
Одною щедрою довольствуясь природой,
И насыщаются дражайшею свободой.
Пускай на верх горы взойдет твоя нога
И око кинет взор в зеленые луга,
На реки, озера, в кустарники, в дубровы:
Вот мысли там тебе по склонности готовы.
Когда ты мягкосерд и жалостлив рожден
И ежели притом любовью побежден,
Пиши элегии, вспевай любовны узы
Плачевным голосом стенящей де ла Сюзы67.
Когда ты рвешься, зря на свете тьму страстей,
Ступай за Боалом и исправляй людей.
Смеешься ль, страсти зря, представь мне их примером
И, представляя их, ступай за Молиером.
Когда имеешь ты дух гордый, ум летущ
И вдруг из мысли в мысль стремительно бегущ,
Оставь идиллию, элегию, сатиру
И драмы для других: возьми гремящу лиру
И с пышным Пиндаром взлетай до небеси,
Иль с Ломоносовым68 глас громкий вознеси:
Он наших стран Мальгерб, он Пиндару подобен;
А ты, Штивелиус69, лишь только врать способен.
Имея важну мысль, великолепный дух,
Пронзай воинскою трубой вселенной слух:
Пой Ахиллесов гнев иль, двигнут русской славой,
Воспой Великого Петра мне под Полтавой.
Чувствительней всего трагедия сердцам,
И таковым она вручается творцам,
Которых может мысль входить в чужие страсти
И сердце чувствовать других беды, напасти.
Виргилий брани пел, Овидий воздыхал,
Гораций громкий глас при лире испускал
Или, из высоты сходя, страстям ругался70,
В которых римлянин безумно упражнялся.
Хоть разный взяли путь, однако посмотри,
Что, сладко пев, они прославились все три.
Всё хвально: драма ли, эклога71 или ода —
Слагай, к чему тебя влечет твоя природа;
Лишь просвещение писатель дай уму:
Прекрасный наш язык способен ко всему.
<1747>
Примечания:
1. Гудок — старинная трехструнная скрипка. Обратно
2. Шапелен — Шаплен. Обратно
3. Корнелий — Корнель. Обратно
4. Депро — Буало-Депрео. Обратно
5. Молиер — Мольер. Обратно
6. Делафонтен — Жан де Лафонтен. Обратно
7. Разумный Феофан, которого природа Произвела красой словенского народа... — Имеется в виду Феофан Прокопович, писатель, сподвижник Петра I. Обратно
8. Ешилл — Эсхил. Обратно
9. Галл — фон Халлер. Обратно
10. Руссо — Жан-Батист Руссо. Обратно
11. Шекеспир — Шекспир. Обратно
12. Тасс — Торквато Тассо. Обратно
13. Ариост — Лудовико Ариосто. Обратно
14. Лоп — Лопе де Вега. Обратно
15. Фондель — ван ден Вондел. Обратно
16. Гинтер — Иоганн-Христиан Гюнтер. Обратно
17. Пастушка за сребро и злато на лугах... — Начиная с этого стиха и до стиха «И нимфы у поток уйдут от страха в воды» включительно,— перевод «Поэтического искусства» Буало. В последних двух стихах говорится о недопустимости нарушения правил пасторальной поэзии. Обратно
18. Плачевной музы глас... — Речь идет об элегической поэзии. Обратно
19. Делит наполы — делит пополам. Обратно
20. Эдип гаданьем град от Сфинкса избавляет... — Эдип, отгадав загадки чудовища Сфинкса, избавил от него город Фивы. Обратно
21. И сильный Геркулес злу Гидру низлагает... — Геркулес убил Гидру, многоголовое чудовище с туловищем змеи. Обратно
22. Великий Александр кладет на персов дань... — Имеется в виду Александр Македонский, победивший персов в сражениях при Гранике (334), Иссе (333), Гавгамелах (331) и подчинивший себе их земли. Обратно
23. В эпическом стихе порядочен есть шум. — Неудачный перевод стиха Буало об оде: «Но этот хаос в ней — искусства зрелый плод» (Буало. Поэтическое искусство. Песнь вторая). Речь идет о кажущемся нарушении последовательного изложения в оде («лирическом беспорядке»), которое на самом деле художественно рассчитано. Обратно
24. Сей стих есть полн претворств... — то есть имена богов приобретают в поэтическом высказывании иносказательный смысл, который дальше в «Эпистоле» поясняется. Обратно
25. То нимфа во слезах Нарцисса вспоминает. — Юношу Нарцисса полюбила нимфа Эхо, но он не ответил на ее любовь. Обратно
26. Эней перенесен на африканский брег... не приключением... — Троянский герой Эней не случайно (не приключением) попадает в Карфаген (Сев. Африка): богиня Гера (Юнона) посылает бурю, которая меняет курс его флота. Обратно
27. Он мстил Парисов суд за выигрыш Венеры... — Речь идет о боге ветров Эоле, который по наущению Геры послал бурю и тем мстил Парису за предпочтение, оказанное Афродите (Венере) перед Герой и Афиной. Обратно
28. Посадский — горожанин. Обратно
29. Смотрителей — здесь: зрителей. Обратно
30. Афины и Париж, зря красну царску дщерь... — Речь идет о зрителях Афин и Парижа, которые наблюдали за терзаниями Ифигении. Обратно
31. Что будто не игра то действие твое, Но самое тогда случившесь бытие. — Сумароков требовал от игры актера естественности, натуральности, жизненной достоверности. Обратно
32. Венерин гнев... — любовь, насылаемая Венерой в наказание. Обратно
33. Трезенский князь — Ипполит. Обратно
34. Арисия — Арикия. Обратно
35. Сын Андромахин — Астианакт; имя его в трагедии Расина «Андромаха» не названо. В трагедии царь Пирр предлагает Андромахе спасти ее сына от гнева греков, если она станет его женой. Обратно
36. Корнь Приамов... — род последнего царя Трои Приама, отца Гектора. Обратно
37. Богинин сын — Ахилл. Обратно
38. Клитемнестрин плод — Ифигения. Обратно
39. Нерон прекрасную Июнью похищает... — Имеется в виду трагедия Расина «Британик», в которой Юния, возлюбленная Британика, спасаясь от домогательств его сводного брата Нерона, пользуется защитой священной статуи императора Августа, а затем дает обет безбрачия, становясь жрицей богини Весты. Обратно
40. Мониме за любовь приносится отрава... — Речь о трагедии Расина «Митридат», в которой парфянский царь Митридат отравляет Мониму, возлюбленную своего сына. Обратно
41. «Аталья» Франции и Мельпомене слава. — Имеется в виду трагедия Расина «Гофолия», считавшаяся лучшей в этом жанре. Обратно
42. «Меропа» без любви тронула всех сердца... — В трагедии Вольтера «Меропа» в основе конфликта лежит не любовь мужчины к женщине, а любовь материнская. Обратно
43. Богатство Геликона — то есть богатство поэтического вдохновения. Обратно
44. «Альзира», наконец,— Вольтерова корона. — Трагедию «Альзира, или Американцы» Сумароков считал лучшей у Вольтера. Обратно
45. Творец, «Мизантропа» — Мольер. Обратно
46. «Лицемер» — имеется в виду комедия Мольера «Тартюф, или Обманщик». Обратно
47. «Женатый философ», «Тщеславный» — комедии Детуша. Обратно
48. Для знающих людей ты игрищ не пиши... — то есть: для просвещенных в искусстве людей не нужны грубые сцены в простонародном духе. Обратно
49. Для амуру... — для любовных приключений. Обратно
50. Латынщик — человек, знающий латынь; ученый-педант. Обратно
51. «Ерго» — следовательно, итак. Обратно
52. В удавку за полушку — в петлю за ничтожную мелочь. Обратно
53. «Рест!» — Термин карточной игры, означающий: «Иду на всю сумму», «ва-банк». Обратно
54. О таинственник муз! — Имеется в виду Буало, открывший в своем «Поэтическом искусстве» тайны художества. Обратно
55. Свои в сатирах правы — свои правила в сатирах. Обратно
56. Сие нам зеркало сто раз нужней стекла. — Возможно, имеется в виду «зеркало искусства», которое Сумароков ставит выше простого фактографичного изображения жизни. Обратно
57. Тщеславный лицемер — Тартюф. Обратно
58. Льстец — герой комедии «Всеобщий друг» французского драматурга Антуана Марка Леграна. Обратно
59. Набитый ябедой прехищный душевредник... — герой комедии «Единственный наследник» Реньяра. Ябеда — привлечение к суду на основании фальшивых доказательств. Обратно
60. Наука, честность, ум, по их,— среди богатства. — То есть: наука, честность, ум, по их мнению, состоят только в богатстве. Обратно
61. Узловаты — замысловаты, затейливы. Обратно
62. И, сказки пев, играл всё тою же погудкой. — Речь идет о Лафонтене, который, кроме басен, известен своими «Сказками». Обратно
63. Еще есть склад смешных героических поэм... — Имеются в виду ирои-комические поэмы. Обратно
64. Перебяка — потасовка. Обратно
65. Сонет, рондо, баллад — строгие формы французской поэзии эпохи классицизма; сонет содержит 14 стихов, из которых первые 8 образуют два катрена (четверостишия), а вторые 6 — два терцета (трехстишия); рондо — небольшое стихотворение с двумя рифмами, трех типов: восьмистрочное, тринадцатистрочное и пятнадцатистрочное; баллада — во французской поэзии лирическое стихотворение без сюжета или с ослабленным сюжетом, содержащее три восьмистрочных строфы и одну заключительную четырехстрочную строфу, причем последняя строка каждой строфы, включая посылку, повторяется дословно и служит своеобразным рефреном. Обратно
66. «Прости теперь, мой свет!..» — Впоследствии Сумароков воплотил высказанные им в «Эпистоле» поэтические принципы в элегии «Прости, моя любезная, мой свет, прости...». Обратно
67. Плачевным голосом стенящей де ла Сюзы... — Имеется в виду де ла Сюз, «графиня, французская стихотворица. Писала элегии» (Прим. авт.). Обратно
68. См. раздел Ломоносова на этом сайте Обратно
69. Штивелиус.— Речь идет о В. К. Тредиаковском; в немецкой литературе первой половины XVIII века «Штивелиус» — обозначение ученого-педанта. Обратно
70. Страстям ругался — издевался над низкими страстями. Обратно
71. Эклога — жанр античной буколической поэзии, диалог между пастухами и пастушками. Обратно
А.П. Сумароков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

Темы стихотворения

Военные , О любви
Популярные поэты
Темы стихов
Разделы сайта
» Сайты о русской поэзии и поэтах в сети
» Годы творчества
Реклама
Рассылка стихов
RSS 2.0 Рассылка 'Стихи русских поэтов'
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
Monster ©, 2009 - 2016