Русская поэзия
» Русская поэзия » Алексей Толстой » Все стихи » Комментарии RSS 2.0 Подпишись

Алексей Толстой

Алексей Толстой
Читайте все стихи русского поэта Алексея Толстого на одной странице.

Все стихи на одной странице


Алеша Попович

Кто веслом так ловко правит
Через аир и купырь?
Это тот Попович славный,
Тот Алеша-богатырь!

За плечами видны гусли,
А в ногах червленый щит,
Супротив его царевна
Полоненная сидит.

Под себя поджала ножки,
Летник свой подобрала
И считает робко взмахи
Богатырского весла.

«Ты почто меня, Алеша,
В лодку песней заманил?
У меня жених есть дома,
Ты ж, похитчик, мне не мил!»

Но, смеясь, Попович молвит:
«Не похитчик я тебе!
Ты взошла своею волей,
Покорись своей судьбе!

Ты не первая попалась
В лодку, девица, мою:
Знаменитым птицеловом
Я слыву в моем краю!

Без силков и без приманок
Я не раз меж камышей
Голубых очеретянок
Песней лавливал моей!

Но в плену, кого поймаю,
Без нужды я не морю;
Покорися же, царевна,
Сдайся мне, богатырю!»

Но она к нему: «Алеша,
Тесно в лодке нам вдвоем,
Тяжела ей будет ноша,
Вместе ко дну мы пойдем!»

Он же к ней: «Смотри, царевна,
Видишь там, где тот откос,
Как на солнце быстро блещут
Стаи легкие стрекоз?

На лозу когда бы сели,
Не погнули бы лозы;
Ты же в лодке не тяжеле
Легкокрылой стрекозы».

И душистый гнет он аир,
И, скользя очеретом,
Стебли длинные купавок
Рвет сверкающим веслом.

Много певников нарядных
В лодку с берега глядит,
Но Поповичу царевна,
Озираясь, говорит:

«Птицелов ты беспощадный,
Иль тебе меня не жаль?
Отпусти меня на волю,
Лодку к берегу причаль!»

Он же, в берег упираясь
И осокою шурша,
Повторяет только: «Сдайся,
Сдайся, девица-душа!

Я люблю тебя, царевна,
Я хочу тебя добыть!
Вольной волей иль неволей
Ты должна меня любить!»

Он весло свое бросает,
Гусли звонкие берет —
Дивным пением дрожащий
Огласился очерет.

Звуки льются, звуки тают...
То не ветер ли во ржи?
Не крылами ль задевают
Медный колокол стрижи?

Иль в тени журчат дубравной
Однозвучные ключи?
Иль ковшей то звон заздравный?
Иль мечи бьют о мечи?

Пламя ль блещет? Дождь ли льется?
Буря ль встала, пыль крутя?
Конь ли по полю несется?
Мать ли пестует дитя?

Или то воспоминанье,
Отголосок давних лет?
Или счастья обещанье?
Или смерти то привет?

Песню кто уразумеет?
Кто поймет ее слова?
Но от звуков сердце млеет
И кружится голова.

Их услыша, присмирели
Пташек резвые четы,
На тростник стрекозы сели,
Преклонилися цветы:

Погремок, пестрец и шильник,
И болотная заря
К лодке с берега нагнулись
Слушать песнь богатыря.

Так с царевной по теченью
Он уносится меж трав,
И она внимает пенью,
Руку белую подняв.

Что внезапно в ней свершилось?
Тоскованье ль улеглось?
Сокровенное ль открылось?
Невозможное ль сбылось?

Любит он иль лицемерит —
Для нее то все равно,
Этим звукам сердце верит
И дрожит, побеждено.

И со всех сторон их лодку
Обняла речная тишь,
И куда ни обернешься, —
Только небо да камыш...

Словно давние печали
Разошлися как туман,
Словно все преграды пали
Или были лишь обман!

Взором любящим невольно
В лик его она впилась,
Ей и радостно и больно,
Слезы капают из глаз.
Лето 1871
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Б. М. Маркевичу

Ты прав: мой своенравный гений
Слетал лишь изредка ко мне;
Таясь в душевной глубине,
Дремала буря песнопений.
Меня ласкали сон и лень,
Но, цепь житейскую почуя,
Воспрянул я - и, негодуя,
Стихи текут. Так в бурный день,
Прорезав тучи, луч заката
Сугубит блеск своих огней,
И так река, скалами сжата,
Бежит сердитей и звучней!
Осень 1856
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Благовест

Среди дубравы
Блестит крестами
Храм пятиглавый
С колоколами.

Их звон призывный
Через могилы
Гудит так дивно
И так уныло!

К себе он тянет
Неодолимо,
Зовет и манит
Он в край родимый,

В край благодатный,
Забытый мною,-
И, непонятной
Томим тоскою,

Молюсь, и каюсь я,
И плачу снова,
И отрекаюсь я
От дела злого;

Далеко странствуя
Мечтой чудесною,
Через пространства я
Лечу небесные,

И сердце радостно
Дрожит и тает,
Пока звон благостный
Не замирает... 
1840-е
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Благоразумие

Поразмыслив аккуратно,
Я избрал себе дорожку
И иду по ней без шума,
Понемножку, понемножку!

Впрочем, я ведь не бесстрастен,
Я не холоден душою,
И во мне ведь закипает
Ретивое, ретивое!

Если кто меня обидит,
Не спущу я, как же можно!
Из себя как раз я выйду,
Осторожно, осторожно!

Без ума могу любить я,
Но любить, конечно, с толком,
Я готов и правду резать,
Тихомолком, тихомолком!

Если б брат мой захлебнулся,
Я б не стал махать руками,
Тотчас кинулся бы в воду,
С пузырями, с пузырями!

Рад за родину сразиться!
Пусть услышу лишь картечь я,
Грудью лягу в чистом поле,
Без увечья, без увечья!

Послужу я и в синклите,
Так чтоб ведали потомки;
Но уж если пасть придется -
Так соломки, так соломки!

Кто мне друг, тот друг мне вечно,
Все родные сердцу близки,
Всем союзникам служу я
По-австрийски, по-австрийски!
Конец 1853 или начало 1854
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Бор сосновый в стране одинокий стоит;
В нем ручей меж деревьев бежит и журчит.
Я люблю тот ручей, я люблю ту страну,
Я люблю в том лесу вспоминать старину.
«Приходи вечерком в бор дремучий тайком,
На зеленом садись берегу ты моем!
Много лет я бегу, рассказать я могу,
Что случилось когда на моем берегу;
Из сокрытой страны я сюда прибежал,
Я чудесного много дорогой узнал!
Когда солнце зайдет, когда месяц взойдет
И звезда средь моих закачается вод,
Приходи ты тайком, ты узнаешь о том,
Что бывает порей здесь в тумане ночном!» —
Так шептал, и журчал, и бежал ручеек;
На ружье опершись, я стоял, одинок,
И лишь говор струи тишину прерывал,
И о прежних я грустно годах вспоминал.
<1843>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Боривой

   Поморское сказание

           1
К делу церкви сердцем рьяный,
Папа шлет в Роскильду слово
И поход на бодричаны
Проповедует крестовый:

           2
«Встаньте! Вас теснят не в меру
Те язычники лихие,
Подымайте стяг за веру, —
Отпускаю вам грехи я.

           3
Генрик-Лев на бой великий
Уж поднялся, мною званый,
Он идет от Брунзовика
Грянуть с тылу в бодричаны.

           4
Все, кто в этом деле сгинет,
Кто падет под знаком крестным,
Прежде чем их кровь остынет —
Будут в царствии небесном!»

           5
И лишь зов проникнул в дони,
Первый встал епископ Эрик,
С ним монахи, вздевши брони,
Собираются на берег.

           6
Дале Свен пришел, сын Нилса,
В шишаке своем крылатом,
С ним же вместе ополчился
Викинг Кнут, сверкая златом;

           7
Оба царственного рода,
За престол тягались оба,
Но для славного похода
Прервана меж ними злоба.

           8
И, как птиц приморских стая,
Много панцирного люду,
И грохоча и блистая,
К ним примкнулось отовсюду.

           9
Все струги, построясь рядом,
Покидают вместе берег,
И, окинув силу взглядом,
Говорит епископ Эрик:

           10
«С нами Бог! Склонил к нам папа
Преподобного Егорья,
Разгромим теперь с нахрапа
Все славянское поморье!»

           11
Свен же молвит: «В бранном споре
Не боюся никого я,
Лишь бы только в синем море
Нам не встретить Боривоя!»

           12
Но, смеясь, с кормы высокой
Молвит Кнут: «Нам нет препоны:
Боривой теперь далёко
Бьется с немцем у Арконы!»

           13
И в веселии все трое,
С ними грозная дружина,
Все плывут в могучем строе
К башням города Волына.

           14
Вдруг, поднявшись над кормою,
Говорит им Свен, сын Нилса:
«Мне сдалось: над той скалою
Словно лес зашевелился!»

           15
Кнут, вглядевшись, отвечает:
«Нет, не лес то шевелится, —
Щёгол множество кивает,
О косицу бьет косица».

           16
Встал епископ торопливо,
С удивлением во взоре:
«Что мне чудится за диво:
Кони ржут на синем море!»

           17
Но епископу в смятенье
Отвечает бледный инок:
«То не ржанье — то гуденье
Боривоевых волынок!»

           18
И внезапно, где играют
Всплески белые прибоя,
Из-за мыса выбегают
Волнорезы Боривоя.

           19
Расписными парусами
Море синее покрыто,
Развилось по ветру знамя
Из божницы Святовита;

           20
Плещут весла, блещут брони,
Топоры звенят стальные,
И, как бешеные кони,
Ржут волынки боевые.

           21
И, начальным правя дубом,
Сам в чешуйчатой рубахе,
Боривой кивает чубом:
«Добрый день, отцы монахи!

           22
Я вернулся из Арконы,
Где поля от крови рдеют,
Но немецкие знамена
Под стенами уж не веют!

           23
В клочья ту порвавши лопать,
Заплатили долг мы немцам
И пришли теперь отхлопать
Вас по бритым по гуменцам!»

           24
И под всеми парусами
Он ударил им навстречу,
Сшиблись вдруг ладьи с ладьями,
И пошла меж ними сеча.

           25
То взлетая над волнами,
То спускаяся в пучины,
Бок о бок сцепясь баграми,
С криком режутся дружины;

           26
Брызжут искры, кровь струится,
Треск и вопль в бою сомкнутом,
До заката битва длится, —
Не сдаются Свен со Кнутом.

           27
Но напрасны их усилья:
От ударов тяжкой стали
Позолоченные крылья
С шлема Свена уж упали;

           28
Пронзена в жестоком споре
Кнута крепкая кольчуга,
И бросается он в море
С опрокинутого струга;

           29
А епископ Эрик, в схватке
Над собой погибель чуя,
Перепрыгнул без оглядки
Из своей ладьи в чужую;

           30
Голосит: «Не пожалею
На икону ничего я,
Лишь в Роскильду поскорее
Мне б уйти от Боривоя!»

           31
И гребцы во страхе тоже,
Силу рук своих удвоя,
Голосят: «Спаси нас, Боже,
Защити от Боривоя!»

           32
«Утекай, клобучье племя! —
Боривой кричит вдогоню. —
Вам вздохнуть не давши время,
Скоро сам я буду в дони!

           33
К вам средь моря иль средь суши
Проложу себе дорогу
И заране ваши души
Обрекаю Чернобогу!»

           34
Худо доням вышло, худо
В этой битве знаменитой;
В этот день морские чуда
Нажрались их трупов сыто,

           35
И ладей в своем просторе
Опрокинутых немало
Почервоневшее море
Вверх полозьями качало.

           36
Генрик-Лев, идущий смело
На Волын к потехе ратной,
Услыхав про это дело
В Брунзовик пошел обратно.

           37
И от бодричей до Ретры,
От Осны до Дубовика —
Всюду весть разносят ветры
О победе той великой;

           38
Шумом полн Волын веселым,
Вкруг Перуновой божницы
Хороводным ходят колом
Дев поморских вереницы;

           39
А в Роскильдовском соборе
Собираются монахи,
Восклицают: «Горе, горе!»
И молебны служат в страхе;

           40
И епископ с клирной силой,
На коленях в церкви стоя,
Молит: «Боже, нас помилуй!
Защити от Боривоя!»
Лето 1870
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

В колокол, мирно дремавший, с налета тяжелая бомба
Грянула. С треском кругом от нее разлетелись осколки,
Он же вздогнул — и к народу могучие медные звуки
Вдаль потекли, негодуя, гудя и на бой созывая.
5 декабря 1855
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

В монастыре пустынном близ Кордовы
Картина есть. Старательной рукой
Изобразил художник в ней суровый,
Как пред кумиром мученик святой
Лежит в цепях и палачи с живого
Сдирают кожу... Вид картины той,
Исполненный жестокого искусства,
Сжимает грудь и возмущает чувство.

Но в дни тоски, мне всё являясь снова,
Упорно в мысль вторгается она,
И мука та казнимого святого
Сегодня мне понятна и родна:
С моей души совлечены покровы,
Живая ткань ее обнажена,
И каждое к ней жизни прикасанье
Есть злая боль и жгучее терзанье.
Осень 1870
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

В совести искал я долго обвиненья,
Горестное сердце вопрошал довольно -
Чисты мои мысли, чисты побужденья,
А на свете жить мне тяжело и больно.

Каждый звук случайный я ловлю пытливо,
Песня ли раздастся на селе далеком,
Ветер ли всколышет золотую ниву -
Каждый звук неясным мне звучит упреком.

Залегло глубоко смутное сомненье,
И душа собою вечно недовольна:
Нет ей приговора, нет ей примиренья,
И на свете жить мне тяжело и больно!

Согласить я силюсь, что несогласимо,
Но напрасно разум бьется и хлопочет,
Горестная чаша не проходит мимо,
Ни к устам зовущим низойти не хочет!
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

В стране лучей, незримой нашим взорам,
Вокруг миров вращаются миры;
Там сонмы душ возносят стройным хором
Своих молитв немолчные дары;

Блаженством там сияющие лики
Отвращены от мира суеты,
Не слышны им земной печали клики,
Не видны им земные нищеты;

Все, что они желали и любили,
Все, что к земле привязывало их,
Все на земле осталось горстью пыли,
А в небе нет ни близких, ни родных.

Но ты, о друг, лишь только звуки рая
Как дальний зов, в твою проникнут грудь,
Ты обо мне подумай, умирая,
И хоть на миг блаженство позабудь!

Прощальный взор бросая нашей жизни,
Душою, друг, вглядись в мои черты,
Чтобы узнать в заоблачной отчизне
Кого звала, кого любила ты,

Чтобы не мог моей молящей речи
Небесный хор навеки заглушить,
Чтобы тебе, до нашей новой встречи,
В стране лучей и помнить и грустить!
Август или сентябрь 1856
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Василий Шибанов

Князь Курбский от царского гнева бежал,
   С ним Васька Шибанов, стремянный.
Дороден был князь, конь измученный пал —
   Как быть среди ночи туманной?
Но рабскую верность Шибанов храня,
Свого отдает воеводе коня:
   «Скачи, князь, до вражьего стану,
   Авось я пешой не отстану!»

И князь доскакал. Под литовским шатром
   Опальный сидит воевода;
Стоят в изумленье литовцы кругом,
   Без шапок толпятся у входа,
Всяк русскому витязю честь воздает,
Недаром дивится литовский народ,
   И ходят их головы кругом:
   «Князь Курбский нам сделался другом!»

Но князя не радует новая честь,
   Исполнен он желчи и злобы;
Готовится Курбский царю перечесть
   Души оскорбленной зазнобы:
«Что долго в себе я таю и ношу,
То всё я пространно к царю напишу,
   Скажу напрямик, без изгиба,
   За все его ласки спасибо!»

И пишет боярин всю ночь напролет,
   Перо его местию дышит;
Прочтет, улыбнется, и снова прочтет,
   И снова без отдыха пишет,
И злыми словами язвит он царя,
И вот уж, когда залилася заря,
   Поспело ему на отраду
   Послание, полное яду.

Но кто ж дерзновенные князя слова
   Отвезть Иоанну возьмется?
Кому не люба на плечах голова,
   Чье сердце в груди не сожмется?
Невольно сомненья на князя нашли...
Вдруг входит Шибанов, в поту и в пыли:
   «Князь, служба моя не нужна ли?
   Вишь, наши меня не догнали!»

И в радости князь посылает раба,
   Торопит его в нетерпенье:
«Ты телом здоров, и душа не слаба,
   А вот и рубли в награжденье!»
Шибанов в ответ господину: «Добро!
Тебе здесь нужнее твое серебро,
   А я передам и за муки
   Письмо твое в царские руки!»

Звон медный несется, гудит над Москвой;
   Царь в смирной одежде трезвонит;
Зовет ли обратно он прежний покой
   Иль совесть навеки хоронит?
Но часто и мерно он в колокол бьет,
И звону внимает московский народ
   И молится, полный боязни,
   Чтоб день миновался без казни.

В ответ властелину гудят терема,
   Звонит с ним и Вяземский лютый,
Звонит всей опрични кромешная тьма,
   И Васька Грязной, и Малюта,
И тут же, гордяся своею красой,
С девичьей улыбкой, с змеиной душой,
   Любимец звонит Иоаннов,
   Отверженный Богом Басманов.

Царь кончил; на жезл опираясь, идет,
   И с ним всех окольных собранье.
Вдруг едет гонец, раздвигает народ,
   Над шапкою держит посланье.
И спрянул с коня он поспешно долой,
К царю Иоанну подходит пешой
   И молвит ему, не бледнея:
   «От Курбского, князя Андрея!»

И очи царя загорелися вдруг:
   «Ко мне? От злодея лихого?
Читайте же, дьяки, читайте мне вслух
   Посланье от слова до слова!
Подай сюда грамоту, дерзкий гонец!»
И в ногу Шибанова острый конец
   Жезла своего он вонзает,
   Налег на костыль — и внимает:

«Царю, прославляему древле от всех,
   Но тонущу в сквернах обильных!
Ответствуй, безумный, каких ради грех
   Побил еси добрых и сильных?
Ответствуй, не ими ль, средь тяжкой войны,
Без счета твердыни врагов сражены?
   Не их ли ты мужеством славен?
   И кто им бысть верностью равен?

Безумный! Иль мнишись бессмертнее нас,
   В небытную ересь прельщенный?
Внимай же! Приидет возмездия час,
   Писанием нам предреченный,
И аз, иже кровь в непрестанных боях
За тя, аки воду, лиях и лиях,
   С тобой пред судьею предстану!»
   Так Курбский писал Иоанну.

Шибанов молчал. Из пронзенной ноги
   Кровь алым струилася током,
И царь на спокойное око слуги
   Взирал испытующим оком.
Стоял неподвижно опричников ряд;
Был мрачен владыки загадочный взгляд,
   Как будто исполнен печали,
   И все в ожиданье молчали.

И молвил так царь: «Да, боярин твой прав,
   И нет уж мне жизни отрадной!
Кровь добрых и сильных ногами поправ,
   Я пес недостойный и смрадный!
Гонец, ты не раб, но товарищ и друг,
И много, знать, верных у Курбского слуг,
   Что выдал тебя за бесценок!
   Ступай же с Малютой в застенок!»

Пытают и мучат гонца палачи,
   Друг к другу приходят на смену.
«Товарищей Курбского ты уличи,
   Открой их собачью измену!»
И царь вопрошает: «Ну что же гонец?
Назвал ли он вора друзей наконец?»
   — «Царь, слово его всё едино:
   Он славит свого господина!»

День меркнет, приходит ночная пора,
   Скрыпят у застенка ворота,
Заплечные входят опять мастера,
   Опять зачалася работа.
«Ну, что же, назвал ли злодеев гонец?»
— «Царь, близок ему уж приходит конец,
   Но слово его все едино,
   Он славит свого господина:

„О князь, ты, который предать меня мог
   За сладостный миг укоризны,
О князь, я молю, да простит тебе бог
   Измену твою пред отчизной!
Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,
Язык мой немеет, и взор мой угас,
   Но в сердце любовь и прощенье —
   Помилуй мои прегрешенья!

Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,
   Прости моего господина!
Язык мой немеет, и взор мой угас,
   Но слово мое все едино:
За грозного, боже, царя я молюсь,
За нашу святую, великую Русь —
   И твердо жду смерти желанной!”»
   Так умер Шибанов, стремянный.
1840-е
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Вздымаются волны как горы
И к тверди возносятся звездной,
И с ужасом падают взоры
В мгновенно разрытые бездны.

Подобная страсти, не знает
Средины тревожная сила,
То к небу, то в пропасть бросает
Ладью без весла и кормила.

Не верь же, ко звездам взлетая,
Высокой избранника доле,
Не верь, в глубину ниспадая,
Что звезд не увидишь ты боле.

Стихии безбрежной, бездонной
Уймется волненье, и вскоре
В свой уровень вступит законный
Души успокоенной море.
1866
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Вновь растворилась дверь на влажное крыльцо,
В полуденных лучах следы недавней стужи
Дымятся. Теплый ветр повеял нам в лицо
И морщит на полях синеющие лужи.

Еще трещит камин, отливами огня
Минувший тесный мир зимы напоминая,
Но жаворонок там, над озимью звеня,
Сегодня возвестил, что жизнь пришла иная.

И в воздухе звучат слова, не знаю чьи,
Про счастье, и любовь, и юность, и доверье,
И громко вторят им бегущие ручьи,
Колебля тростника желтеющие перья.

Пускай же, как они по глине и песку
Растаявших снегов, журча, уносят воды,
Бесследно унесет души твоей тоску
Врачующая власть воскреснувшей природы!
25 декабря 1870
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Во дни минувшие бывало,
Когда являлася весна,
Когда природа воскресала
От продолжительного сна,
Когда ручьи текли обильно
И распускалися цветы,
Младое сердце билось сильно,
Кипели весело мечты;
С какою радостию чистой
Я вновь встречал в бору сыром
Кувшинчик синий и пушистый
С его мохнатым стебельком;
Какими чувствами родными
Меня манил, как старый друг,
Звездами полный золотыми
Еще никем не смятый луг!
Потом пришла пора иная
И с каждой новою весной,
Былое счастье вспоминая,
Грустней я делался; порой,
Когда темнели неба своды,
Едва шептались тростники,
Звучней ручья катились воды,
Жужжали поздние жуки,
Казалось мне, что мне недаром
Грустить весною суждено,
Что неожиданным ударом
Блаженство кончиться должно.
. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .

А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Волки

Когда в селах пустеет,
Смолкнут песни селян
И седой забелеет
Над болотом туман,
Из лесов тихомолком
По полям волк за волком
Отправляются все на добычу.

Семь волков идут смело.
Впереди их идет
Волк осьмой, шерсти белой,
А таинственный ход
Завершает девятый;
С окровавленной пятой
Он за ними идет и хромает.

Их ничто не пугает:
На село ли им путь,
Пес на них и не лает,
А мужик и дохнуть,
Видя их, не посмеет,
Он от страху бледнеет
И читает тихонько молитву.

Волки церковь обходят
Осторожно кругом,
В двор поповский заходят
И шевелят хвостом,
Близ корчмы водят ухом
И внимают всем слухом:
Не ведутся ль там грешные речи?

Их глаза словно свечи,
Зубы шила острей.
Ты тринадцать картечей
Козьей шерстью забей
И стреляй по ним смело!
Прежде рухнет волк белый,
А за ним упадут и другие.

На селе ж, когда спящих
Всех разбудит петух,
Ты увидишь лежащих
Девять мертвых старух:
Впереди их седая,
Позади их хромая,
Все в крови... с нами сила господня!
1840-е годы
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Вот уж снег последний в поле тает,
Теплый пар восходит от земли,
И кувшинчик синий расцветает,
И зовут друг друга журавли.

Юный лес, в зеленый дым одетый,
Теплых гроз нетерпеливо ждет;
Все весны дыханием согрето,
Все кругом и любит и поет;

Утром небо ясно и прозрачно,
Ночью звезды светят так светло;
Отчего ж в душе твоей так мрачно
И зачем на сердце тяжело?

Трудно жить тебе, мой друг, я знаю,
И понятна мне твоя печаль:
Отлетела б ты к родному краю
И земной весны тебе не жаль...
     _______________

О пожди, пожди еще немного,
Дай и мне уйти туда с тобой...
Легче нам покажется дорога -
Пролетим ее рука с рукой!..
Примечание: в окончательной авторской редакции последняя строфа отсутствует

                <1856>
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Вырастает дума, словно дерево,
Вроет в сердце корни глубокие,
По поднебесью ветвями раскинется,
Задрожит, зашумит тучей листиев.
Сердце знает ту думу крепкую,
Что оно взрастило, взлелеяло,
Разум сможет ту думу окинути.
Сможет слово ту думу высказать.
А какая то другая думушка,
Что ни высказать, ни вымерить,
Ни обнять умом, ни окинути?
Промелькнет она без образа,
Вспыхнет дальнею зарницею,
Озарит на миг душу темную,
Много вспомнится забытого,
Много смутного, непонятного
В миг тот ясно сердцу скажется;
И рванешься за ней, погонишься —
Только очи ее и видели,
Только сердце ее и чуяло!
Не поймать на лету ветра буйного,
Тень от облака летучего
Не прибить гвоздем ко сырой земле!
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Где гнутся над омутом лозы,
Где летнее солнце печет,
Летают и пляшут стрекозы,
Веселый ведут хоровод.

"Дитя, подойди к нам поближе,
Тебя мы научим летать,
Дитя, подойди, подойди же,
Пока не проснулася мать!

Под нами трепещут былинки,
Нам так хорошо и тепло,
У нас бирюзовые спинки,
А крылышки точно стекло!

Мы песенок знаем так много,
Мы так тебя любим давно -
Смотри, какой берег отлогий,
Какое песчаное дно!"
1840-е годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Горними тихо летела душа небесами, 
Грустные долу она опускала ресницы; 
Слезы, в пространстве от них упадая звездами, 
Светлой и длинной вилися за ней вереницей. 

Встречные тихо ее вопрошали светила: 
«Что так грустна? И о чем эти слезы во взоре?» 
Им отвечала она: «Я земли не забыла, 
Много оставила там я страданья и горя. 

Здесь я лишь ликам блаженства и радости внемлю, 
Праведных души не знают ни скорби, ни злобы — 
О, отпусти меня снова, создатель, на землю, 
Было б о ком пожалеть и утешить кого бы».
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Господь, меня готовя к бою,
Любовь и гнев вложил мне в грудь,
И мне десницею святою
Он указал правдивый путь;
Одушевил могучим словом,
Вдоxнул мне в сердце много сил,
Но непреклонным и суровым
Меня господь не сотворил.
И гнев я свой истратил даром,
Любовь не выдержал свою,
Удар напрасно за ударом
Я отбивая устаю.
Навстречу иx враждебной вьюги
Я вышел в поле без кольчуги
И гибну раненный в бою.
1857
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

            1
«Государь ты наш батюшка,
Государь Петр Алексеевич,
Что ты изволишь в котле варить?»
— «Кашицу, матушка, кашицу,
Кашицу, сударыня, кашицу!»

            2
«Государь ты наш батюшка,
Государь Петр Алексеевич,
А где ты изволил крупы достать?»
— «За морем, матушка, за морем,
За морем, сударыня, за морем!»

            3
«Государь ты наш батюшка,
Государь Петр Алексеевич,
Нешто своей крупы не было?»
— «Сорная, матушка, сорная,
Сорная, сударыня, сорная!»

            4
«Государь ты наш батюшка,
Государь Петр Алексеевич,
А чем ты изволишь мешать ее?»
— «Палкою, матушка, палкою,
Палкою, сударыня, палкою!»

            5
«Государь ты наш батюшка,
Государь Петр Алексеевич,
А ведь каша-то выйдет крутенька?
— «Крутенька, матушка, крутенька,
Крутенька, сударыня, крутенька!»

            6
«Государь ты наш батюшка,
Государь Петр Алексеевич,
А ведь каша-то выйдет солона?»
— «Солона, матушка, солона,
Солона, сударыня, солона!«

            7
«Государь ты наш батюшка,
Государь Петр Алексеевич,
А кто ж будет ее расхлебывать?»
— «Детушки, матушка, детушки,
Детушки, сударыня, детушки!»
<1861>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Грешница (Отрывки из поэмы)

     (Отрывки)

     [.......]

          2

«Любовью к ближним пламенея,
Народ смиренью он учил,
Он все законы Моисея
Любви закону подчинил,
Не терпит гнева он, ни мщенья,
Он проповедует прощенье,
Велит за зло платить добром;
Есть неземная сила в нем.
Слепым он возвращает зренье,
Дарит и крепость, и движенье
Тому, кто был и слаб и хром,
Ему признания не надо,
Сердец мышленье отперто,
Его пытующего взгляда
Еще не выдержал никто.
Целя недуг, врачуя муку,
Везде спасителем он был,
И всем простер благую руку,
И никого не осудил.
То, видно, богом муж избранный!
От там, по онпол Иордана,
Ходил как посланный небес,
Он много там свершил чудес,
Теперь пришел он, благодушный,
На эту сторону реки,
Толпой прилежной и послушной
За ним идут ученики».

      [.......]

          4

      [.......]

И слышит грешница в смущенье:
«Она ошиблась! В заблужденье
Ее привел пришельца лик:
То не учитель перед нею,
То Иоанн из Галилеи,
Его любимый ученик».

          5

Небрежно немощным обидам
Внимал он девы молодой,
И вслед за ним, с спокойным видом
Подходит к храмине другой.
В его смиренном выраженье
Восторга нет, ни вдохновенья,
Но мысль глубокая легла
На очерк дивного чела.
То не пророка взгляд орлиный,
Не прелесть ангельской красы —
Делятся на две половины
Его волнистые власы;
Поверх хитона упадая,
Одела риза шерстяная
Простою тканью стройный рост
В движеньях скромен он и прост;
Ложась вкруг уст его прекрасных,
Слегка раздвоена брада, —
Таких очей благих и ясных
Никто не видел никогда.

И пронеслося над народом
Как дуновенье тишины,
И чудно благостным приходом
Сердца гостей потрясены.
Замолкнул говор. В ожиданье
Сидит недвижное собранье,
Тревожно дух переводя.
И он, в молчании глубоком,
Обвел сидящих тихим оком,
И, в дом веселья не входя,
На дерзкой деве самохвальной
Остановил свой взор печальный.

          6

И был тот взор как луч денницы,
И всё открылося ему,
И в сердце сумрачном блудницы
Он разогнал ночную тьму.
И всё, что было там таимо,
В грехе что было свершено,
В ея глазах неумолимо
До глубины озарено.
Внезапна стала ей понятна
Неправда жизни святотатной,
Вся ложь ее порочных дел —
И ужас ею овладел.
Уже на грани сокрушенья
Она постигла в изумленье,
Как много благ, как много сил
Господь ей щедро подарил
И как она восход свой ясный
Грехом мрачила ежечасно.
И, в первый раз гнушаясь зла,
Она в том взоре благодатном
И кару дням своим развратным,
И милосердие прочла;
И, чуя новое начало,
Еще страшась земных препон,
Она, колебляся, стояла...
И вдруг в тиши раздался звон
Из рук упавшего фиала...
Стесненной груди слышен стон,
Бледнеет грешница младая,
Дрожат открытые уста —
И пала ниц она, рыдая,
Перед святынею Христа.
1857 (?)
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Грядой клубится белою
   Над озером туман;
Тоскою добрый молодец
   И горем обуян.

Не довеку белеется
   Туманная гряда,
Рассеется, развеется,
   А горе никогда!
<1856>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Двух станов не боец, но только гость случайный,
За правду я бы рад поднять мой добрый меч,
Но спор с обоими - досель мой жребий тайный,
И к клятве ни один не мог меня привлечь;
Союза полного не будет между нами -
Не купленный никем, под чье б ни стал я знамя,
Пристрастной ревности друзей не в силах снесть,
Я знамени врага отстаивал бы честь!
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Деревцо мое миндальное
Все цветами убирается,
В сердце думушка печальная
Поневоле зарождается:

Деревцом цветы обронятся,
И созреет плод непрошеный,
И зеленое наклонится
До земли под горькой ношею!
1857 или 1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Довольно! Пора мне забыть этот вздор,
Пора мне вернуться к рассудку!
Довольно с тобой, как искусный актер,
Я драму разыгрывал в шутку!

Расписаны были кулисы пестро,
Я так декламировал страстно,
И мантии блеск, и на шляпе перо,
И чувства - все было прекрасно.

Но вот, хоть уж сбросил я это тряпье,
Хоть нет театрального хламу,
Доселе болит еще сердце мое,
Как будто играю я драму.

И что я поддельною болью считал,
То боль оказалась живая -
О боже, я раненый насмерть играл,
Гладьятора смерть представляя!
1868
Примечания:
Перевод стихотворения Гейне
"Nun ist es Zeit, das ich mit Verstand",
сделанный по просьбе И.А.Гончарова для
пятой части романа "Обрыв".


Имеется другой перевод этого стихотворения, сделанный Майковым.


                
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Дождя отшумевшего капли
Тихонько по листьям текли,
Тихонько шептались деревья,
Кукушка кричала вдали.

Луна на меня из-за тучи
Смотрела, как будто в слезах;
Сидел я под кленом и думал,
И думал о прежних годах.

Не знаю, была ли в те годы
Душа непорочна моя?
Но многому б я не поверил,
Не сделал бы многого я.

Теперь же мне стали понятны
Обман, и коварство, и зло,
И многие светлые мысли
Одну за другой унесло.

Так думал о днях я минувших,
О днях, когда был я добрей;
А в листьях высокого клена
Сидел надо мной соловей,

И пел он так нежно и страстно,
Как будто хотел он сказать:
"Утешься, не сетуй напрасно -
То время вернется опять!"
1840-е годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Дробится, и плещет и брызжет волна
   Мне в очи соленою влагой;
Недвижно на камне сижу я — полна
   Душа безотчетной отвагой.

Валы за валами, прибой и отбой,
   И пена их гребни покрыла, —
О, море, кого же мне вызвать на бой,
   Изведать воскресшие силы?

Почуяло сердце, что жизнь хороша,
   Вы, волны, размыкали горе,
От грома и плеска проснулась луша —
   Сродни ей шумящее море!
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Есть много звуков в сердца глубине,
Неясных дум, непетых песней много;
Но заглушает вечно их во мне
Забот немолчных скучная тревога.

Тяжел ее непрошеный напор,
Издавна сердце с жизнию боролось -
Но жизнь шумит, как вихорь ломит бор,
Как ропот струй, так шепчет сердца голос!
1859
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Забыл свою веру, забыл свой язык!

Крестьян его бедных наемник гнетет,
   Он властвует ими один;
Его не пугают роптанья сирот —
   Услышит ли их господин?
А если услышит — рукою махнет...
Забыли потомки свой доблестный род!

Лишь старый служитель, тоской удручен,
   Младого владетеля ждет,
И ловит вдали колокольчика звон,
   И ночью с одра привстает...
Напрасно! Всё тихо средь мертвого сна,
Сквозь окна разбитые смотрит луна,

Сквозь окна разбитые мирно глядит
   На древние стены палат;
Там в рамах узорчатых чинно висит
   Напудренных прадедов ряд.
Их пыль покрывает, и червь их грызет...
Забыли потомки свой доблестный род!
1849 (?)
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Замолкнул гром, шуметь гроза устала,
   Светлеют небеса,
Меж черных туч приветно засияла
   Лазури полоса;

Еще дрожат цветы, полны водою
   И пылью золотой, —
О, не топчи их с новою враждою
   Презрительной пятой!
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Запад гаснет в дали бледно-розовой,
Звезды небо усеяли чистое,
Соловей свищет в роще березовой,
И травою запахло душистою.

Знаю, что к тебе в думушку вкралося,
Знаю сердца немолчные жалобы,
Не хочу я, чтоб ты притворялася
И к улыбке себя принуждала бы!

Твое сердце болит безотрадное,
В нем не светит звезда ни единая -
Плачь свободно, моя ненаглядная,
Пока песня звучит соловьиная,

Соловьиная песня унылая,
Что как жалоба катится слезная,
Плачь, душа моя, плачь, моя милая,
Тебя небо лишь слушает звездное!
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Звонче жаворонка пенье,
Ярче вешние цветы,
Сердце полно вдохновенья,
Небо полно красоты.

Разорвав тоски оковы,
Цепи пошлые разбив,
Набегает жизни новой
Торжествующий прилив,

И звучит свежо и юно
Новых сил могучий строй,
Как натянутые струны
Между небом и землей.
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Земля цвела. В лугу, весной одетом,
Ручей меж трав катился, молчалив;
Был тихий час меж сумраком и светом,
Был легкий сон лесов, полей и нив;
Не оглашал их соловей приветом;
Природу всю широко осенив,
Царил покой; но под безмолвной тенью
Могучих сил мне чуялось движенье.

Не шелестя над головой моей,
В прозрачный мрак деревья улетали;
Сквозной узор их молодых ветвей,
Как легкий дым, терялся в горней дали;
Лесной чебер и полевой шалфей,
Блестя росой, в траве благоухали,
И думал я, в померкший глядя свод:
Куда меня так манит и влечет?

Проникнут весь блаженством был я новым,
Исполнен весь неведомых мне сил:
Чего в житейском натиске суровом
Не смел я ждать, чего я не просил -
То свершено одним, казалось, словом,
И мнилось мне, что я лечу без крыл,
Перехожу, подъят природой всею,
В один порыв неудержимый с нею!

Но трезв был ум, и чужд ему восторг,
Надежды я не знал, ни опасенья...
Кто ж мощно так от них меня отторг?
Кто отрешил от тягости хотенья?
Со злобой дня души постыдный торг
Стал для меня без смысла и значенья,
Для всех тревог бесследно умер я
И ожил вновь в сознанье бытия...

Тут пронеслось как в листьях дуновенье,
И как ответ послышалося мне:
Задачи то старинной разрешенье
В таинственном ты видишь полусне!
То творчества с покоем соглашенье,
То мысли пыл в душевной тишине...
Лови же миг, пока к нему ты чуток,-
Меж сном и бденьем краток промежуток!
Май-сентябрь 1875
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Змей Тугарин

            Былина

                1
Над светлым Днепром, средь могучих бояр,
   Близ стольного Киева-града,
Пирует Владимир, с ним молод и стар,
И слышен далеко звон кованых чар —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!

                2
И молвит Владимир: «Что ж нету певцов?
   Без них мне и пир не отрада!»
И вот незнакомый из дальних рядов
Певец выступает на княжеский зов —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!

                3
Глаза словно щели, растянутый рот,
   Лицо на лицо не похоже,
И выдались скулы углами вперед,
И ахнул от ужаса русский народ:
   «Ой рожа, ой страшная рожа!»

                4
И начал он петь на неведомый лад:
   «Владычество смелым награда!
Ты, княже, могуч и казною богат,
И помнит ладьи твои дальний Царьград —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!

                5
Но род твой не вечно судьбою храним,
   Настанет тяжелое время,
Обнимет твой Киев и пламя и дым,
И внуки твои будут внукам моим
   Держать золоченое стремя!»

                6
И вспыхнул Владимир при слове таком,
   В очах загорелась досада,
Но вдруг засмеялся, и хохот кругом
В рядах прокатился, как по небу гром, —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!

                7
Смеется Владимир, и с ним сыновья,
   Смеется, потупясь, княгиня,
Смеются бояре, смеются князья,
Удалый Попович, и старый Илья,
   И смелый Никитич Добрыня.

                8
Певец продолжает: «Смешна моя весть
   И вашему уху обидна?
Кто мог бы из вас оскорбление снесть!
Бесценное русским сокровище честь,
   Их клятва: „Да будет мне стыдно!”

                9
На вече народном вершится их суд,
   Обиды смывает с них поле —
Но дни, погодите, иные придут,
И честь, государи, заменит вам кнут,
   А вече — каганская воля!»

                10
«Стой! — молвит Илья. — Твой хоть голос и чист,
   Да песня твоя не пригожа!
Был вор Соловей, как и ты, голосист,
Да я пятерней приглушил его свист —
   С тобой не случилось бы то же!»

                11
Певец продолжает: «И время придет,
   Уступит наш хан христианам,
И снова подымется русский народ,
И землю единый из вас соберет,
   Но сам же над ней станет ханом.

                12
И в тереме будет сидеть он своем,
   Подобен кумиру средь храма,
И будет он спины вам бить батожьем,
А вы ему стукать да стукать челом —
   Ой срама, ой горького срама!»

                13
«Стой! — молвит Попович. — Хоть дюжий твой рост,
   Но слушай, поганая рожа:
Зашла раз корова к отцу на погост,
Махнул я ее через крышу за хвост —
   Тебе не было бы того же!»

                14
Но тот продолжает, осклабивши пасть:
   «Обычай вы наш переймете,
На честь вы поруху научитесь класть,
И вот, наглотавшись татарщины всласть,
   Вы Русью ее назовете!

                15
И с честной поссоритесь вы стариной,
   И, предкам великим на сором,
Не слушая голоса крови родной,
Вы скажете: „Станем к варягам спиной,
   Лицом повернемся к обдорам!”»

                16
«Стой! — молвит, поднявшись, Добрыня. — Не смей
   Пророчить такого нам горя!
Тебя я узнал из негодных речей:
Ты старый Тугарин, поганый тот змей,
   Приплывший от Черного моря!

                17
На крыльях бумажных, ночною порой,
   Ты часто вкруг Киева-града
Летал и шипел, но тебя не впервой
Попотчую я каленою стрелой —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!»

                18
И начал Добрыня натягивать лук,
   И вот, на потеху народу,
Струны богатырской послышавши звук,
Во змея певец перекинулся вдруг
   И с шипом бросается в воду.

                19
«Тьфу, гадина! — молвил Владимир и нос
   Зажал от несносного смрада, —
Чего уж он в скаредной песне не нес,
Но, благо, удрал от Добрынюшки пес, —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!»

                20
А змей, по Днепру расстилаясь, плывет,
   И, смехом преследуя гада,
По нем улюлюкает русский народ:
«Чай, песни теперь уже нам не споет —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!»

                21
Смеется Владимир: «Вишь, выдумал нам
   Каким угрожать он позором!
Чтоб мы от Тугарина приняли срам!
Чтоб спины подставили мы батогам!
   Чтоб мы повернулись к обдорам!

                22
Нет, шутишь! Живет наша русская Русь!
   Татарской нам Руси не надо!
Солгал он, солгал, перелетный он гусь,
За честь нашей родины я не боюсь —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!

                23
А если б над нею беда и стряслась,
   Потомки беду перемогут!
Бывает, — примолвил свет-солнышко-князь, —
Неволя заставит пройти через грязь,
   Купаться в ней — свиньи лишь могут!

                24
Подайте ж мне чару большую мою,
   Ту чару, добытую в сече,
Добытую с ханом хозарским в бою, —
За русский обычай до дна ее пью,
   За древнее русское вече!

                25
За вольный, за честный славянский народ,
   За колокол пью Новаграда,
И если он даже и в прах упадет,
Пусть звен его в сердце потомков живет —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!

                26
Я пью за варягов, за дедов лихих,
   Кем русская сила подъята,
Кем славен наш Киев, кем грек приутих,
За синее море, которое их,
   Шумя, принесло от заката!»

                27
И выпил Владимир, и разом кругом,
   Как плеск лебединого стада,
Как летом из тучи ударивший гром,
Народ отвечает: «За князя мы пьем —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!

                28
Да правит по-русски он русский народ,
   А хана нам даром не надо!
И если настанет година невзгод,
Мы верим, что Русь их победно пройдет —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!»

                29
Пирует Владимир со светлым лицом,
   В груди богатырской отрада,
Он верит: победно мы горе пройдем,
И весело слышать ему над Днепром:
   «Ой ладо, ой ладушки-ладо!»

                30
Пирует с Владимиром сила бояр,
   Пируют посадники града,
Пирует весь Киев, и молод, и стар:
И слышен далеко звон кованых чар —
   Ой ладо, ой ладушки-ладо!
Вторая половина 1867
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

И. А. Гончарову (Не прислушивайся к шуму...)

Не прислушивайся к шуму
Толков, сплетен и хлопот,
Думай собственную думу
И иди себе вперед!

До других тебе нет дела,
Ветер пусть их носит лай!
Что в душе твоей созрело —
В ясный образ облекай!

Тучи черные нависли —
Пусть их виснут — черта с два!
Для своей живи лишь мысли,
Остальное трын-трава!
1870
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

И. С. Аксакову (Судя меня довольно строго...)

Судя меня довольно строго,
В моих стихах находишь ты,
Что в них торжественности много
И слишком мало простоты.
Так. В беспредельное влекома,
Душа незримый чует мир,
И я не раз под голос грома,
Быть может, строил мой псалтырь.
Но я не чужд и здешней жизни;
Служа таинственной отчизне,
Я и в пылу душевных сил
О том, что близко, не забыл.
Поверь, и мне мила природа,
И быт родного нам народа -
Его стремленья я делю,
И всe земное я люблю,
Все ежедневные картины:
Поля, и села, и равнины,
И шум колеблемых лесов,
И звон косы в лугу росистом,
И пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков;
В степи чумацкие ночлеги,
И рек безбережный разлив,
И скрып кочующей телеги,
И вид волнующихся нив;
Люблю я тройку удалую,
И свист саней на всем бегу,
На славу кованную сбрую,
И золоченую дугу;
Люблю тот край, где зимы долги,
Но где весна так молода,
Где вниз по матушке по Волге
Идут бурлацкие суда;
И все мне дороги явленья,
Тобой описанные, друг,
Твои гражданские стремленья
И честной речи трезвый звук.
Но всe, что чисто и достойно,
Что на земле сложилось стройно,
Для человека то ужель,
В тревоге вечной мирозданья,
Есть грань высокого призванья
И окончательная цель?
Нет, в каждом шорохе растенья
И в каждом трепете листа
Иное слышится значенье,
Видна иная красота!
Я в них иному гласу внемлю
И, жизнью смертною дыша,
Гляжу с любовию на землю,
Но выше просится душа;
И что ее, всегда чаруя,
Зовет и манит вдалеке -
О том поведать не могу я
На ежедневном языке.
Январь 1859
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Из вод подымая головку,
Лилея в раздумье глядит;
С высот улыбаяся, месяц
К ней тихой любовью горит.

Лилея стыдливо склонила
Головку на зеркало вод,
А он уж у ног ее, бедный,
Трепещет и блеск свой лиёт.

Примечание: Перевод стихотворения
Гейне "Die schlanke Wasserlilie...".
Осень 1856?
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Илья Муромец

           1

Под броней с простым набором,
   Хлеба кус жуя,
В жаркий полдень едет бором
   Дедушка Илья;

           2

Едет бором, только слышно,
   Как бряцает бронь,
Топчет папоротник пышный
   Богатырский конь.

           3

И ворчит Илья сердито:
   «Ну, Владимир, что ж?
Посмотрю я, без Ильи-то
   Как ты проживешь?

           4

Двор мне, княже, твой не диво,
   Не пиров держусь,
Я мужик неприхотливый,
   Был бы хлеба кус!

           5

Но обнес меня ты чарой
   В очередь мою —
Так шагай же, мой чубарый,
   Уноси Илью!

           6

Без меня других довольно:
   Сядут — полон стол;
Только лакомы уж больно,
   Любят женский пол.

           7

Все твои богатыри-то,
   Значит, молодежь —
Вот без старого Ильи-то
   Как ты проживешь!

           8

Тем-то я их боле стою,
   Что забыл уж баб,
А как тресну булавою,
   Так еще не слаб!

           9

Правду молвить, для княжого
   Не гожусь двора,
Погулять по свету снова
   Без того пора.

           10

Не терплю богатых сеней,
   Мраморных тех плит;
От царьградских от курений
   Голова болит;

           11

Душно в Киеве, что в скрине, —
   Только киснет кровь,
Государыне-пустыне
   Поклонюся вновь!

           12

Вновь изведаю я, старый,
   Волюшку мою —
Ну же, ну, шагай, чубарый,
   Уноси Илью!»

           13

И старик лицом суровым
   Просветлел опять,
По нутру ему здоровым
   Воздухом дышать;

           14

Снова веет воли дикой
   На него простор,
И смолой и земляникой
   Пахнет темный бор.
Май (?) 1871
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Иоанн Дамаскин (Отрывки)

       [Отрывки]

          1

Любим калифом Иоанн —
Ему, что день, почет и ласка;
К делам правления призван
Лишь он один из христиан
Порабощенного Дамаска.
Его поставил властилин
И суд рядить, и править градом,
Он с ним беседует один,
Он с ним сидит в совете рядом;
Окружены его дворцы
Благоуханными садами,
Лазурью блещут изразцы,
Убраны стены янтарями;
В полдневный зной приют и тень
Дают навесы, шелком тканы,
В узорных банях ночь и день
Шумят студеные фонтаны.
Но от него бежит покой,
Он бродит сумрачен; не той
Он прежде мнил идти дорогой,
Он счаслив был бы и убогий,
Когда б он мог в тиши лесной,
В глухой степи, в уединенье,
Двора волнение забыть
И жизнь смиренно посвятить
Труду, молитве, песнопенью.

И раздавался уж не раз
Его красноречивый глас
Противу ереси безумной,
Что на искусство поднялась
Грозой неистовой и шумной.
Упорно с ней боролся он,
И от Дамаска до Царьграда
Был, как боец за честь икон
И как художества ограда,
Давно известен и почтен.

Но шум и блеск его тревожат,
Ужиться с ними он не может,
И, тяжкой думой обуян,
Тоска в душе и скорбь на лике,
Вошел правитель Иоанн
В чертог дамасского владыки.
«О государь, внемли: мой сан,
Величие, пышность, власть и сила —
Всё мне несносно, всё постыло!
Иным призванием влеком,
Я не могу народом править:
Простым рожден я быть певцом,
Глаголом вольным бога славить.
В толпе вельмож всегда один,
Мученья полон я и скуки,
Среди пиров, в главе дружин,
Иные слышаться мне звуки.
Неодолимый их призыв
К себе влечет меня все боле —
О, отпусти меня, калиф,
Дозволь дышать и петь на воле!»

И тот просящему в ответ:
«Возвеселись, мой раб любимый!
Печали вечной в мире нет
И нет тоски неизлечимой.
Твоею мудростью одной
Кругом Дамаск могуч и славен.
Кто ныне нам величьем равен
И кто дерзнет на нас войной?
А я возвышу жребий твой —
Недаром я окрест державен —
Ты примешь чести торжество,
Ты, ты будешь мне мой брат единый:
Возьми полцарства моего,
Лишь правь другою половиной!»

К нему певец: «Твой щедрый дар,
О государь, певцу не нужен;
С иною силою он дружен;
В его груди пылает жар,
Которым зиждется созданье;
Служить творцу его призванье;
Его души незримый мир
Престолов выше и порфир.
Он не изменит, не обманет;
Всё, что других влечет и манит:
Богатство, сила, слава, честь —
Всё в мире том в избытке есть;
А все сокровища природы:
Степей безбережный простор,
Туманный очерк дальних гор,
И моря пенистые воды,
Земля, и солнце, и луна,
И всех созвездий хороводы,
И синей тверди глубина —
То всё одно лишь отраженье,
Лишь тень таиственных красот,
Которых вечное виденье
В душе избранника живет.
О, верь, ничем тот не подкупен,
Кому сей чудный мир доступен,
Кому господь дозволил взгляд
В то сокровенное горнило,
Где первообразы кипят,
Трепещут творческие силы.
То их торжественный прилив
Звучит певцу в его глаголе, —
О, отпусти меня, калиф,
Дозволь дышать и петь на воле!»

И рек калиф: «В твоей груди
Не властен я сдержать желанье,
Певец, свободен ты, иди,
Куда влечет тебя призванье!»

И вот правителя дворцы
Добычей сделались забвенья,
Оделись пестрые зубцы
Травой и прахом запустенья;
Его несчетная казна
Давно уж нищим раздана,
Усердных слуг не видно боле,
Рабы отпущены на волю,
И не укажет не один,
Куда их скрылся господин.
В хоромах стены и картины
Давно затканы паутиной,
И мхом фонтаны заросли;
Плющи, ползущие по хорам,
От самых сводов до земли
Зеленым падают узором,
И мрак спокойно полевой
Растет кругом на звонких плитах,
И ветер, шелестя травой,
В чертогах ходит позабытых.

          2

Благословляю вас, леса,
Долины, нивы, горы, воды,
Благословляю я свободу
И голубые небеса!
И посох мой благословляю,
И эту бедную суму,
И степь от краю и до краю,
И солнца свет, и ночи тьму,
И одинокую тропинку,
По коей, нищий, я иду,
И в поле каждую былинку,
И в небе каждую звезду!
О, если б мог всю жизнь смешать я,
Всю душу вместе с вами слить,
О, если б мог в мои объятья
Я вас, враги, друзья и братья,
И всю природу заключить!
Как горней бури приближенье,
Как натиск пенящихся вод,
Теперь в груди моей растет
Святая сила вдохновенья.
Уж на устах дрожит хвала
Всему, что благо и достойно, —
Какие ж мне воспеть дела,
Какие битвы или войны?
Где я для дара моего
Найду высокую задачу,
Чье передам я торжество
Иль чье падение оплачу?
Блажен, кто рядом славных дел
Свой век украсил быстротечный,
Блажен, кто жизнию умел
Хоть раз коснуться правды вечной,
Блажен, кто истину искал,
И тот, кто, побежденный, пал
В толпе ничтожной и холодной,
Как жертва мысли благородной!
Но не для них моя хвала,
Не им восторга излиянья —
Мечта для песен избрала
Не их высокие деянья;
И не в венце сияет он,
К кому душа моя стремится;
Не блеском славы окружен,
Не на звенящей колеснице
Стоит он, гордый сын побед;
Не в торжестве величья — нет, —
Я зрю его передо мною
С толпою бедных рыбаков;
Он тихо, мирною стезею,
Идет средь зреющих хлебов;
Благих речей своих отраду
В сердца простые он лиет,
Он правды алчущее стадо
К ее источнику ведет.

Зачем не в то рожден я время,
Когда меж нами, во плоти,
Неся мучительное бремя,
Он шел на жизненном пути!
Зачем я не могу нести,
О, мой господь, твои оковы,
Твоим страданием страдать,
И крест на плечи твой приять,
И на главу венец терновый!
О, если б мог я лобызать
Лишь край святой твоей одежды,
Лишь пыльный след твоих шагов!
О, мой господь, моя надежда,
Моя и сила, и покров!
Тебе хочу я все мышленья,
Тебе всех песней благодать,
И думы дня, и ночи бденья,
И сердца каждое биенье,
И душу всю мою отдать!
Не отверзайтесь для другого
Отныне, вещие уста!
Греми лишь именем Христа,
Мое восторженное слово!

          3

      [.......]

          10

      [.......]
      _________

Тот, кто с вечною любовью
Воздавал за зло добром —
Избиен, покрытый кровью,
Венчан терновым венцом —
Всех, с собой страданьем сближенных
В жизни долею обиженных,
Угнетенных и униженных
Осенил своим крестом.
Вы, чьи лучшие стремленья
Даром гибнут под ярмом,
Верьте, други, в избавленье —
К божью свету мы грядем!
Вы, кручиною согбенные,
Вы, цепями удрученные,
Вы, Христу сопогребенные,
Совоскреснете с Христом!

      [.......]
1858 (?)
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

История государства российского...

                Вся земля наша велика и
          обильна, а наряда в ней нет.
                 Нестор, Летопись, стр.8

       1
Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.

       2
А эту правду, детки,
За тысячу уж лет
Смекнули наши предки:
Порядка-де, вишь, нет.

       3
И стали все под стягом,
И молвят: «Как нам быть?
Давай пошлем к варягам:
Пускай придут княжить.

       4
Ведь немцы тороваты,
Им ведом мрак и свет,
Земля ж у нас богата,
Порядка в ней лишь нет».

       5
Посланцы скорым шагом
Отправились туда
И говорят варягам:
«Придите, господа!

       6
Мы вам отсыплем злата,
Что киевских конфет;
Земля у нас богата,
Порядка в ней лишь нет».

       7
Варягам стало жутко,
Но думают: «Что ж тут?
Попытка ведь не шутка —
Пойдем, коли зовут!»

       8
И вот пришли три брата,
Варяги средних лет,
Глядят — земля богата,
Порядка ж вовсе нет.

       9
«Ну, — думают, — команда!
Здесь ногу сломит черт,
Es ist ja eine Schande,
Wir m?ussen wieder fort».[1]

       10
Но братец старший Рюрик
«Постой, — сказал другим, —
Fortgeh'n w?ar ungeb?urlich,
Vielleicht ist's nicht so schlimm.[2]

       11
Хоть вшивая команда,
Почти одна лишь шваль;
Wir bringen's schon zustande,
Versuchen wir einmal».[3]

       12
И стал княжить он сильно,
Княжил семнадцать лет,
Земля была обильна,
Порядка ж нет как нет!

       13
За ним княжил князь Игорь,
А правил им Олег,
Das war ein gro, Ber Krieger[4]
И умный человек.

       14
Потом княжила Ольга,
А после Святослав;
So ging die Reihenfolge[5]
Языческих держав.

       15
Когда ж вступил Владимир
На свой отцовский трон,
Da endigte f?ur immer
Die alte Religion.[6]

       16
Он вдруг сказал народу:
«Ведь наши боги дрянь,
Пойдем креститься в воду!»
И сделал нам Иордань.

       17
«Перун уж очень гадок!
Когда его спихнем,
Увидите, порядок
Какой мы заведем!»

       18
Послал он за попами
В Афины и Царьград,
Попы пришли толпами,
Крестятся и кадят,

       19
Поют себе умильно
И полнят свой кисет;
Земля, как есть, обильна,
Порядка только нет.

       20
Умре Владимир с горя,
Порядка не создав.
За ним княжить стал вскоре
Великий Ярослав.

       21
Оно, пожалуй, с этим
Порядок бы и был,
Но из любви он к детям
Всю землю разделил.

       22
Плоха была услуга,
А дети, видя то,
Давай тузить друг друга:
Кто как и чем во что!

       23
Узнали то татары:
«Ну, — думают, — не трусь!»
Надели шаровары,
Приехали на Русь.

       24
«От вашего, мол, спора
Земля пошла вверх дном,
Постойте ж, мы вам скоро
Порядок заведем».

       25
Кричат: «Давайте дани!»
(Хоть вон святых неси.)
Тут много всякой дряни
Настало на Руси.

       26
Что день, то брат на брата
В орду несет извет;
Земля, кажись, богата —
Порядка ж вовсе нет.

       27
Иван явился Третий;
Он говорит: «Шалишь!
Уж мы теперь не дети!»
Послал татарам шиш.

       28
И вот земля свободна
От всяких зол и бед
И очень хлебородна,
А всё ж порядка нет.

       29
Настал Иван Четвертый,
Он Третьему был внук;
Калач на царстве тертый
И многих жен супруг.

       30
Иван Васильич Грозный
Ему был имярек
За то, что был серьезный,
Солидный человек.

       31
Приемыми не сладок,
Но разумом не хром;
Такой завел порядок,
Хоть покати шаром!

       32
Жить можно бы беспечно
При этаком царе;
Но ах! — ничто не вечно —
И царь Иван умре!

       33
За ним царить стал Федор,
Отцу живой контраст;
Был разумом не бодор,
Трезвонить лишь горазд.

       34
Борис же, царский шурин,
Не в шутку был умен,
Брюнет, лицом недурен,
И сел на царский трон.

       35
При нем пошло все гладко,
Не стало прежних зол,
Чуть-чуть было порядка
В земле он не завел.

       36
К несчастью, самозванец,
Откуда ни возьмись,
Такой задал нам танец,
Что умер царь Борис.

       37
И, на Бориса место
Взобравшись, сей нахал
От радости с невестой
Ногами заболтал.

       38
Хоть был он парень бравый
И даже не дурак,
Но под его державой
Стал бунтовать поляк.

       39
А то нам не по сердцу;
И вот однажды в ночь
Мы задали им перцу
И всех прогнали прочь.

       40
Взошел на трон Василий,
Но вскоре всей землей
Его мы попросили,
Чтоб он сошел долой.

       41
Вернулися поляки,
Казаков привели;
Пошел сумбур и драки:
Поляки и казаки,

       42
Казаки и поляки
Нас паки бьют и паки;
Мы ж без царя как раки
Горюем на мели.

       43
Прямые были страсти —
Порядка ж ни на грош.
Известно, что без власти
Далёко не уйдешь.

       44
Чтоб трон поправить царский
И вновь царя избрать,
Тут Минин и Пожарский
Скорей собрали рать.

       45
И выгнала их сила
Поляков снова вон,
Земля же Михаила
Взвела на русский трон.

       46
Свершилося то летом;
Но был ли уговор —
История об этом
Молчит до этих пор.

       47
Варшава нам и Вильна
Прислали свой привет;
Земля была обильна —
Порядка ж нет как нет.

       48
Сев Алексей на царство,
Тогда роди Петра.
Пришла для государства
Тут новая пора.

       49
Царь Петр любил порядок,
Почти как царь Иван,
И так же был не сладок,
Порой бывал и пьян.

       50
Он молвил: «Мне вас жалко,
Вы сгинете вконец;
Но у меня есть палка,
И я вам всем отец!

       51
Не далее как к святкам
Я вам порядок дам!»
И тотчас за порядком
Уехал в Амстердам.

       52
Вернувшися оттуда,
Он гладко нас обрил,
А к святкам, так что чудо,
В голландцев нарядил.

       53
Но это, впрочем, в шутку,
Петра я не виню:
Больному дать желудку
Полезно ревеню.

       54
Хотя силён уж очень
Был, может быть, прием;
А всё ж довольно прочен
Порядок стал при нем.

       55
Но сон объял могильный
Петра во цвете лет,
Глядишь, земля обильна,
Порядка ж снова нет.

       56
Тут кротко или строго
Царило много лиц,
Царей не слишком много,
А более цариц.

       57
Бирон царил при Анне;
Он сущий был жандарм,
Сидели мы как в ванне
При нем, das Gott erbarm![7]

       58
Веселая царица
Была Елисавет:
Поет и веселится,
Порядка только нет.

       59
Какая ж тут причина
И где же корень зла,
Сама Екатерина
Постигнуть не могла.

       60
«Madame, при вас на диво
Порядок расцветет, —
Писали ей учтиво
Вольтер и Дидерот, —

       61
Лишь надобно народу,
Которому вы мать,
Скорее дать свободу,
Скорей свободу дать».

       62
«Messieurs, — им возразила
Она, — vous me comblez»[8], —
И тотчас прикрепила
Украинцев к земле.

       63
За ней царить стал Павел,
Мальтийский кавалер,
Но не совсем он правил
На рыцарский манер.

       64
Царь Александр Первый
Настал ему взамен,
В нем слабы были нервы,
Но был он джентльмен.

       65
Когда на нас в азарте
Стотысячную рать
Надвинул Бонапарте,
Он начал отступать.

       66
Казалося, ну, ниже
Нельзя сидеть в дыре,
Ан глядь: уж мы в Париже,
С Louis le D'esir'e.[9]

       67
В то время очень сильно
Расцвел России цвет,
Земля была обильна,
Порядка ж нет как нет.

       68
Последнее сказанье
Я б написал мое,
Но чаю наказанье,
Боюсь monsieur Velliot.[10]

       69
Ходить бывает склизко
По камешкам иным,
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.

       70
Оставим лучше троны,
К министрам перейдем.
Но что я слышу? стоны,
И крики, и содом!

       71
Что вижу я! Лишь в сказках
Мы зрим такой наряд;
На маленьких салазках
Министры все катят.

       72
С горы со криком громким
In corpore11, сполна,
Скользя, свои к потомкам
Уносят имена.

       73
Се Норов, се Путятин,
Се Панин, се Метлин,
Се Брок, а се Замятин,
Се Корф, се Головнин.

       74
Их много, очень много,
Припомнить всех нельзя,
И вниз одной дорогой
Летят они, скользя.

       75
Я грешен: летописный
Я позабыл свой слог;
Картине живописной
Противостать не мог.

       76
Лиризм, на всё способный,
Знать, у меня в крови;
О Нестор преподобный,
Меня ты вдохнови.

       77
Поуспокой мне совесть,
Мое усердье зря,
И дай мою мне повесть
Окончить не хитря.

       78
Итак, начавши снова,
Столбец кончаю свой
От рождества Христова
В год шестьдесят восьмой.

       79
Увидя, что всё хуже
Идут у нас дела,
Зело изрядна мужа
Господь нам ниспосла.

       80
На утешенье наше
Нам, аки свет зари,
Свой лик яви Тимашев —
Порядок водвори.

       81
Что аз же многогрешный
На бренных сих листах
Не дописах поспешно
Или переписах,

       82
То, спереди и сзади
Читая во все дни,
Исправи правды ради,
Писанья ж не кляни.

       83
Составил от былинок
Рассказ немудрый сей
Худый смиренный инок,
Раб божий Алексей.
[1] Ведь это позор — мы должны убраться прочь (нем.). — Ред.
[2] Уйти как-то неприлично, может быть, и обойдемся (нем.). — Ред.
[3] Это нам под силу, давайте-ка попробуем (нем.). — Ред.
[4] Это был великий воин (нем.). — Ред.
[5] Такова была последовательность (нем.). — Ред.
[6] Тогда пришел конец старой религии (нем.). — Ред.
[7] Боже упаси нас от такого! (нем.). — Ред.
[8] Господа, вы слишком добры ко мне (франц.). — Ред.
[9] Людовик Желанный (франц.). — Ред.
[10] Мосье Вельо (франц.). — Ред.
[11]В полном составе (лат.). — Ред.

                1868
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Источник за вишневым садом,
Следы голых девичьих ног,
И тут же оттиснулся рядом
Гвоздями подбитый сапог.

Все тихо на месте их встречи,
Но чует ревниво мой ум
И шепот, и страстные речи,
И ведер расплесканных шум...
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

К Роману Мстиславичу в Галич послом
   Прислал папа римский легата.
И вот над Днестром, среди светлых хором,
   В венце из царьградского злата,
Князь слушает, сидя, посольскую речь,
Глаза опустив, опершися на меч.
   И молвит легат: «Далеко ты,
О княже, прославлен за доблесть свою!
      Ты в русском краю
Как солнце на всех изливаешь щедроты,
      Врагам ты в бою
   Являешься божиим громом;
Могучей рукой ты Царьград поддержал,
В земле половецкой не раз испивал
   От синего Дона шеломом.
Ты храбр, аки тур, и сердит, аки рысь, —
   Но ждет тебя большая слава,
Лишь римскому папе душой покорись,
   Святое признай его право:
Он может по воле решить и вязать,
На дом он на твой призовет благодать,
   На недругов — божье проклятье.
Прими ж от него королевскую власть,
      К стопам его пасть
Спеши — и тебе он отверзет объятья,
И, сыном коль будешь его нареком,
Тебя опояшет духовным мечом!»
Замолк. И, лукавую выслушав речь,
      Роман на свой меч
   Взглянул — и его вполовину
Он выдвинул вон из нарядных ножон:
   «Скажи своему господину:
Когда так духовным мечом он силен,
   То он и хвалить его волен,
Но пусть он владеет по-прежнему им,
А я вот и этим, железным своим,
      Доволен!
А впрочем, за ласку к Червонной Руси
   Поклон ему наш отнеси!»
Начало 1870
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

К страданиям чужим ты горести полна,
И скорбь ничья тебя не проходила мимо;
К себе лишь ты одной всегда неумолима,
Всегда безжалостна и вечно холодна!

Но если б видеть ты любящею душою
Могла со стороны хоть раз свою печаль -
О, как самой себя тебе бы стало жаль
И как бы плакала ты грустно над собою!
1859
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

К твоим, царица, я ногам
Несу и радость и печали,
Мечты, что сердце волновали,
Веселье с грустью пополам.

Припомни день, когда ты, долу
Склонясь задумчивой главой,
Внимала русскому глаголу
Своею русскою душой;

Я мыслил, песни те слагая:
Они неведомо замрут —
Но ты дала им, о благая,
Свою защиту и приют.

Встречай же в солнце и в лазури,
Царица, радостные дни,
И нас, певцов, в годину бури
В своих молитвах помяни!
1858 (?)
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

   Кабы знала я, кабы ведала,
Не смотрела бы из окошечка
Я на молодца разудалого,
Как он ехал по нашей улице,
Набекрень заломивши мурмолку,
Как лихого коня буланого,
Звонконогого, долгогривого,
Супротив окон на дыбы вздымал!

   Кабы знала я, кабы ведала,
Для него бы я не рядилася,
С золотой каймой ленту алую
В косу длинную не вплетала бы,
Рано до свету не вставала бы,
За околицу не спешила бы,
В росе ноженьки не мочила бы,
На проселок тот не глядела бы,
Не проедет ли тем проселком он,
На руке держа пестра сокола!

   Кабы знала я, кабы ведала,
Не сидела бы поздно вечером,
Пригорюнившись, на завалине,
На завалине, близ колодезя,
Поджидаючи да гадаючи,
Не придет ли он, ненаглядный мой,
Напоить коня студеной водой!
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Как здесь хорошо и приятно,
Как запах дерев я люблю!
Орешника лист ароматный
Тебе я в тени настелю.

Я там, у подножья аула,
Тебе шелковицы нарву,
А лошадь и бурого мула
Мы пустим в густую траву.

Ты здесь у фонтана приляжешь,
Пока не минуется зной,
Ты мне улыбнешься и скажешь,
Что ты не устала со мной.
Лето 1856
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Как селянин, когда грозят
Войны тяжелые удары,
В дремучий лес несет свой клад
От нападенья и пожара,

И там во мрачной тишине
Глубоко в землю зарывает,
И на чешуйчатой сосне
Свой знак с заклятьем зарубает,

Так ты, певец, в лихие дни,
Во дни гоненья рокового,
Под темной речью хорони
Свое пророческое слово.
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Князь Михайло Репнин

Без отдыха пирует с дружиной удалой
Иван Васильич Грозный под матушкой-Москвой.

Ковшами золотыми столов блистает ряд,
Разгульные за ними опричники сидят.

С вечерни льются вины на царские ковры,
Поют ему с полночи лихие гусляры,

Поют потехи брани, дела былых времен,
И взятие Казани, и Астрахани плен.

Но голос прежней славы царя не веселит,
Подать себе личину он кравчему велит:

«Да здравствуют тиуны, опричники мои!
Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи!

Себе личину, други, пусть каждый изберет,
Я первый открываю веселый хоровод.

За мной, мои тиуны, опричники мои!
Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи!»

И все подъяли кубки. Не поднял лишь один;
Один не поднял кубка, Михайло князь Репнин.

«О царь! Забыл ты бога, свой сан ты, царь, забыл
Опричниной на горе престол свой окружил!

Рассыпь державным словом детей бесовских рать!
Тебе ли, властелину, здесь в машкаре плясать!»

Но царь, нахмуря брови: «В уме ты, знать, ослаб,
Или хмелен не в меру? Молчи, строптивый раб!

Не возражай ни слова и машкару надень —
Или клянусь, что прожил ты свой последний день!»

Тут встал и поднял кубок Репнин, правдивый князь:
«Опричнина да сгинет!— он рек, перекрестясь.—

Да здравствует вовеки наш православный царь!
Да правит человеки, как правил ими встарь!

Да презрит, как измену, бесстыдной лести глас!
Личины ж не надену я в мой последний час!»

Он молвил и ногами личину растоптал;
Из рук его на землю звенящий кубок пал...

«Умри же, дерзновенный!» — царь вскрикнул, разъярясь,
И пал, жезлом пронзенный, Репнин, правдивый князь.

И вновь подъяты кубки, ковши опять звучат,
За длинными столами опричники шумят,

И смех их раздается, и пир опять кипит,
Но звон ковшей и кубков царя не веселит:

«Убил, убил напрасно я верного слугу,
Вкушать веселье ныне я боле не могу!»

Напрасно льются вины на царские ковры,
Поют царю напрасно лихие гусляры,

Поют потехи брани, дела былых времен,
И взятие Казани, и Астрахани плен.
1840-е годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Князь Ростислав

       Уношу князю Ростиславу затвори
       Днепр темне березе.
            «Слово о полку Игореве»1

Князь Ростислав в земле чужой
   Лежит на дне речном,
Лежит в кольчуге боевой,
   С изломанным мечом.

Днепра подводные красы
   Лобзаться любят с ним
И гребнем витязя власы
   Расчесывать златым.

Его напрасно день и ночь
   Княгиня дома ждет...
Ладья его умчала прочь —
   Назад не принесет!

В глухом лесу, в земле чужой,
   В реке его приют;
Ему попы за упокой
   Молитвы не поют;

Но с ним подводные красы,
   С ним дев веселых рой,
И чешет витязя власы
   Их гребень золотой.

Когда же на берег Посвист
   Седые волны мчит,
В лесу кружится желтый лист,
   Ярясь, Перун гремит,

Тогда, от сна на дне речном
   Внезапно пробудясь,
Очами мутными кругом
   Взирает бедный князь.

Жену младую он зовет —
   Увы! его жена,
Прождав напрасно целый год,
   С другим обручена.

Зовет к себе и брата он,
   Его обнять бы рад —
Но, сонмом гридней окружен,
   Пирует дома брат.

Зовет он киевских попов,
   Велит себя отпеть —
Но до отчизны слабый зов
   Не может долететь;

И он, склонясь на ржавый щит,
   Опять тяжелым сном
В кругу русалок юных спит
   Один на дне речном.
1840-е годы
Примечания:
1. См. «Слово о полку Игореве» Обратно
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Когда кругом безмолвен лес дремучий
     И вечер тих;
Когда невольно просится певучий
     Из сердца стих;
Когда упрек мне шепчет шелест нивы
     Иль шум дерев;
Когда кипит во мне нетерпеливо
     Правдивый гнев;
Когда вся жизнь моя покрыта тьмою
     Тяжелых туч;
Когда вдали мелькнет передо мною
     Надежды луч;
Средь суеты мирского развлеченья,
     Среди забот,
Моя душа в надежде и в сомненье
     Тебя зовет;
И трудно мне умом понять разлуку,
     Ты так близка,
И хочет сжать твою родную руку
     Моя рука!
Август или сентябрь 1856
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Колодники

Спускается солнце за степи,
Вдали золотится ковыль,-
Колодников звонкие цепи
Взметают дорожную пыль.

Идут они с бритыми лбами,
Шагают вперед тяжело,
Угрюмые сдвинули брови,
На сердце раздумье легло.

Идут с ними длинные тени,
Две клячи телегу везут,
Лениво сгибая колени,
Конвойные с ними идут.

"Что, братцы, затянемте песню,
Забудем лихую беду!
Уж, видно, такая невзгода
Написана нам на роду!"

И вот повели, затянули,
Поют, заливаясь, они
Про Волги широкой раздолье,
Про даром минувшие дни,

Поют про свободные степи,
Про дикую волю поют,
День меркнет все боле,- а цепи
Дорогу метут да метут...
Первая половина 1850-х годов
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Колокольчики мои,
	Цветики степные!
Что глядите на меня,
	Тёмно-голубые?
И о чём звените вы
	В день весёлый мая,
Средь некошеной травы
	Головой качая?

Конь несёт меня стрелой
	На поле открытом;
Он вас топчет под собой,
	Бьёт своим копытом.
Колокольчики мои,
	Цветики степные!
Не кляните вы меня,
	Тёмно-голубые!

Я бы рад вас не топтать,
	Рад промчаться мимо,
Но уздой не удержать
	Бег неукротимый!
Я лечу, лечу стрелой,
	Только пыль взметаю;
Конь несёт меня лихой,-
	А куда? не знаю!

Он учёным ездоком
	Не воспитан в холе,
Он с буранами знаком,
	Вырос в чистом поле;
И не блещет как огонь
	Твой чепрак узорный,
Конь мой, конь, славянский конь,
	Дикий, непокорный!

Есть нам, конь, с тобой простор!
	Мир забывши тесный,
Мы летим во весь опор
	К цели неизвестной.
Чем окончится наш бег?
	Радостью ль? кручиной?
Знать не может человек -
	Знает бог единый!

Упаду ль на солончак
    Умирать от зною?
Или злой киргиз-кайсак,
    С бритой головою,
Молча свой натянет лук,
    Лежа под травою,
И меня догонит вдруг
    Медною стрелою?

Иль влетим мы в светлый град
    Со кремлем престольным?
Чудно улицы гудят
    Гулом колокольным,
И на площади народ,
    В шумном ожиданье
Видит: с запада идет
    Светлое посланье.

В кунтушах и в чекменях,
    С чубами, с усами,
Гости едут на конях,
    Машут булавами,
Подбочась, за строем строй
    Чинно выступает,
Рукава их за спиной
    Ветер раздувает.

И хозяин на крыльцо
    Вышел величавый;
Его светлое лицо
    Блещет новой славой;
Всех его исполнил вид
    И любви и страха,
На челе его горит
    Шапка Мономаха.

"Хлеб да соль! И в добрый час!-
    Говорит державный.-
Долго, дети, ждал я вас
    В город православный!"
И они ему в ответ:
    "Наша кровь едина,
И в тебе мы с давних лет
    Чаем господина!"

Громче звон колоколов,
    Гусли раздаются,
Гости сели вкруг столов,
    Мед и брага льются,
Шум летит на дальний юг
    К турке и к венгерцу -
И ковшей славянских звук
    Немцам не по сердцу!

Гой вы, цветики мои,
    Цветики степные!
Что глядите на меня,
    Темно-голубые?
И о чем грустите вы
    В день веселый мая,
Средь некошеной травы
    Головой качая?
1840-е годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Колышется море; волна за волной
   Бегут и шумят торопливо...
О друг ты мой бедный, боюся, со мной
   Не быть тебе долго счастливой:
Во мне и надежд и отчаяний рой,
Кочующей мысли прибой и отбой,
   Приливы любви и отливы.
<1856>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Коль любить, так без рассудку,
Коль грозить, так не на шутку,
Коль ругнуть, так сгоряча,
Коль рубнуть, так уж сплеча!

Коли спорить, так уж смело,
Коль карать, так уж за дело,
Коль простить, так всей душой,
Коли пир, так пир горой!
<1854>
Русская и советская поэзия
для студентов-иностранцев.
А.К.Демидова, И.А. Рудакова.
Москва, изд-во "Высшая школа", 1969.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Край ты мой, родимый край!
    Kонский бег на воле,
В небе крик орлиных стай,
    Волчий голос в поле!

Гой ты, родина моя!
    Гой ты, бор дремучий!
Свист полночный соловья,
    Ветер, степь да тучи!
<1856>
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Крымские очерки IV

Ты помнишь ли вечер, как море шумело,
   В шиповнике пел соловей,
Душистые ветки акации белой
   Качались на шляпе твоей?

Меж камней, обросших густым виноградом,
   Дорога была так узка;
В молчанье над морем мы ехали рядом,
   С рукою сходилась рука!

Ты так на седле нагибалась красиво,
   Ты алый шиповник рвала,
Буланой лошадки косматую гриву
   С любовью ты им убрала;

Одежды твоей непослушные складки
   Цеплялись за ветви, а ты
Беспечно смеялась — цветы на лошадке
   В руках и на шляпе цветы.

Ты помнишь ли рев дождевого потока
   И пену и брызги кругом?
И нам наше горе казалось далёко,
   И как мы забыли о нем!
Лето 1856-1858
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Курган

В степи, на равнине открытой,
Курган одинокий стоит;
Под ним богатырь знаменитый
В минувшие веки зарыт.

В честь витязя тризну свершали,
Дружина дралася три дня,
Жрецы ему разом заклали
Всех жен и любимца коня.

Когда же его схоронили
И шум на могиле затих,
Певцы ему славу сулили,
На гуслях гремя золотых.

«О витязь, делами твоими
Гордится великий народ!
Твое громоносное имя
Столетия все перейдет!

И если курган твой высокий
Сровнялся бы с полем пустым,
То слава, разлившись далеко,
Была бы курганом твоим!»

И вот миновалися годы,
Столетия вслед протекли,
Народы сменили народы,
Лицо изменилось земли;

Курган же с высокой главою,
Где витязь могучий зарыт,
Еще не сровнялся с землею,
По-прежнему гордо стоит;

А витязя славное имя
До наших времен не дошло.
Кто был он? Венцами какими
Свое он украсил чело?

Чью кровь проливал он рекою?
Какие он жег города?
И смерью погиб он какою?
И в землю опущен когда?

Безмолвен курган одинокий,
Наездник державный забыт,
И тризны в пустыне широкой
Никто уж ему не свершит.

Лишь мимо кургана мелькает
Сайгак, через поле скача,
Иль вдруг на него налетает,
Крилами треща, саранча;

Порой журавлиная стая,
Окончив подоблачный путь,
К кургану шумит подлетая,
Садится на нем отдохнуть;

Тушканчик порою проскачет
По нем при мерцании дня,
Иль всадник высоко маячит
На нем удалого коня;

А слезы прольют разве тучи,
Над степью плывя в небесах,
Да ветер лишь свеет летучий
С кургана забытого прах.
               

Когда же на западе дальний,
Бледнея, скрывается день,
Сидит на кургане печально
Забытого витязя тень,

Сидит и вздыхает глубоко:
«Где слава, где слава моя?
Минувшие веки далеко,
Отторгнут от прошлого я!

О жизни своей вспомяну ли?
Всё было иначе тогда!
Певцы, вы меня обманули,
Венцов моих нет и следа!

И если бы знал я, как скоро,
Как скоро увянут они,
Далеко от брани и спора
Я прожил бы мирные дни!»

Так думает витязь, вздыхая,
На темном кургане сидит,
Доколе заря золотая
Пустынную степь озарит;

Тогда он обратно уходит,
В подземный уходит он дом,
А ветер по-прежнему бродит,
И грустно и пусто кругом.
Примечание: в окончательной авторской редакции последние шесть строф отсутствуют. Стихотворение публиковалось также без четвёртой дополнительной строфы, то есть с пятью дополнительными строфами.

                1840-е
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Лишь только один я останусь с собою,
Меня голоса призывают толпою.
Которому ж голосу отповедь дам?
В сомнении рвется душа пополам.
Советов, угроз, обещаний так много,
Но где же прямая, святая дорога?
С мучительной думой стою на пути -
Не знаю, направо ль, налево ль идти?
Махни уж рукой да иди, не робея,
На голос, который всех манит сильнее,
Который немолчно, вблизи, вдалеке,
С тобой говорит на родном языке!
Август или сентябрь 1856
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Мадонна Рафаэля

Склоняся к юному Христу,
Его Мария осенила,
Любовь небесная затмила
Ее земную красоту.

А он, в прозрении глубоком,
Уже вступая с миром в бой,
Глядит вперед — и ясным оком
Голгофу видит пред собой.
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Меня, во мраке и в пыли
Досель влачившего оковы,
Любови крылья вознесли
В отчизну пламени и слова.
И просветлел мой темный взор,
И стал мне виден мир незримый,
И слышит ухо с этих пор,
Что для других неуловимо.

И с горней выси я сошел,
Проникнут весь ее лучами,
И на волнующийся дол
Взираю новыми очами.
И слышу я, как разговор
Везде немолчный раздается,
Как сердце каменное гор
С любовью в темных недрах бьется,
С любовью в тверди голубой
Клубятся медленные тучи,
И под древесною корой,
Весною свежей и пахучей,
С любовью в листья сок живой
Струей подъемлется певучей.
И вещим сердцем понял я,
Что все рожденное от Слова,
Лучи любви кругом лия,
К нему вернуться жаждет снова;
И жизни каждая струя,
Любви покорная закону,
Стремится силой бытия
Неудержимо к божью лону;
И всюду звук, и всюду свет,
И всем мирам одно начало,
И ничего в природе нет,
Что бы любовью не дышало.
1851 или 1852?
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Милый друг, тебе не спится,
    Душен комнат жар,
Неотвязчивый кружится
    Над тобой комар.

Подойди сюда, к окошку,
    Все кругом молчит,
За оградою дорожку
    Месяц серебрит.

Не скрыпят в сенях ступени,
    И в саду темно,
Чуть заметно в полутени
    Дальнее гумно.

Встань, приют тебя со мною
    Там спокойный ждет;
Сторож там, звеня доскою,
    Мимо не пройдет.
1840-е годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Минула страсть, и пыл ее тревожный
Уже не мучит сердца моего,
Но разлюбить тебя мне невозможно,
Все, что не ты,- так суетно и ложно,
Все, что не ты,- бесцветно и мертво.

Без повода и права негодуя,
Уж не кипит бунтующая кровь,
Но с пошлой жизнью слиться не могу я,
Моя любовь, о друг, и не ревнуя,
Осталась та же прежняя любовь.

Так от высот нахмуренной природы,
С нависших скал сорвавшийся поток
Из царства туч, грозы и непогоды
В простор степей выносит те же воды
И вдаль течет, спокоен и глубок.
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Мне в душу, полную ничтожной суеты,
Как бурный вихорь, страсть ворвалася нежданно,
С налета смяла в ней нарядные цветы
И разметала сад, тщеславием убранный.

Условий мелкий сор крутящимся столбом
Из мысли унесла живительная сила
И током теплых слез, как благостным дождем,
Опустошенную мне душу оросила.

И над обломками безмолвен я стою,
И, трепетом еще неведомым обьятый,
Воскреснувшего дня пью свежую струю
И грома дальнего внимаю перекаты...
1851 или 1852
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

...Моя душа летит приветом
Навстречу вьюге снеговой,
Люблю я тройку удалую
И свист саней на всем бегу,
Гремушки, кованую сбрую
И золоченую дугу.

Люблю тот край, где зимы долги,
Но где весна так молода,
Где вниз по матушке по Волге
Идут бурлацкие суда.

Люблю пустынные дубравы,
Колоколов призывный гул,
И нашей песни величавой
Тоску, свободу и разгул.

Она, как Волга, отражает
Родные степи и леса,
Стесненья мелкого не знает,
Длинна, как девичья коса.

Как синий вал, звучит глубоко,
Как белый лебедь, хороша,
И с ней уносится далеко
Моя славянская душа.
1862
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Мудрость жизни

          1
Если хочешь быть майором,
То в сенате не служи,
Если ж служишь, то по шпорам
Не вздыхай и не тужи.

          2
Будь доволен долей малой,
Тщись расходов избегать,
Руки мой себе, пожалуй,
Мыла ж на ноги не трать.

          3
Будь настойчив в правом споре,
В пустяках уступчив будь,
Жилься докрасна в запоре,
А поноса вспять не нудь.

          4
Замарав штаны малиной
Иль продрав их назади,
Их сымать не смей в гостиной,
Но в боскетную поди.

          5
Если кто невольным звуком
Огласит твой кабинет,
Ты не вскакивай со стуком,
Восклицая: «Много лет!»

          6
Будь всегда душой обеда,
Не брани чужие щи
И из уха у соседа
Дерзко ваты не тащи.

          7
Восхищаяся соседкой,
По груди ее не гладь
И не смей ее салфеткой
Потный лоб свой обтирать.

          8
От стола коль отлучиться
Повелит тебе нужда,
Перед дамами хвалиться
Ты не должен никогда.

          9
Коль сосед болит утробой,
Ты его не осуждай,
Но болящему без злобы
Корша ведомость подай.

          10
Изучай родню начальства,
Забавлять ее ходи,
Но игривость до нахальства
Никогда не доводи:

          11
Не проси у тещи тряпки
Для обтирки сапогов
И не спрашивай у бабки,
Много ль есть у ней зубов?

          12
Помни теток именины,
Чти в кузинах благодать
И не вздумай без причины
Их под мышки щекотать.

          13
Будь с невестками попроще,
Но приличия блюди
И червей, гуляя в роще,
Им за шею не клади.

          14
Не зови за куст умильно
Дочерей на пару слов
И с племянницы насильно
Не тащи ее чулков.

          15
На тебя коль смотрят люди,
Не кричи: «Катай-валяй!»
И кормилицыной груди
У дити не отбивай.

          16
Всем девицам будь отрада,
Рви в саду для них плоды,
Не показывай им зада
Без особенной нужды.

          17
Проводя в деревне лето,
Их своди на скотный двор:
Помогает много это
Расширять их кругозор;

          18
Но, желаньем подстрекаем
Их сюрпризом удивить,
Не давай, подлец, быка им
В виде опыта доить.

          19
Также было б очень гадко
Перст в кулак себе совать
Под предлогом, что загадка
Им дается отгадать.

          20
Вообще знай в шутках меру,
Сохраняй достойный вид,
Как прилично офицеру
И как служба нам велит.

          21
Если мать иль дочь какая
У начальника умрет,
Расскажи ему, вздыхая,
Подходящий анекдот;

          22
Но смотри, чтоб ловко было,
Не рассказывай, грубя:
Например, что вот кобыла
Тоже пала у тебя;

          23
Или там, что без потерей
Мы на свете не живем
И что надо быть тетерей,
Чтоб печалиться о том;

          24
Потому что, если пылок
Твой начальник и сердит,
Проводить тебя в затылок
Он курьеру повелит.

          25
Предаваясь чувствам нежным,
Бисер свиньям не мечи —
Вслед за пахарем прилежным
Ходят жадные грачи.
Вторая половина 1870
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

На нивы желтые нисходит тишина;
В остывшем воздухе от меркнущих селений,
Дрожа, несется звон. Душа моя полна
Разлукою с тобой и горьких сожалений.

И каждый мой упрек я вспоминаю вновь,
И каждое твержу приветливое слово,
Что мог бы я сказать тебе, моя любовь,
Но что внутри себя я схоронил сурово!
1862
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

На тяге

Сквозит на зареве темнеющих небес
И мелким предо мной рисуется узором
В весенние листы едва одетый лес,
На луг болотистый спускаясь косогором.
И глушь и тишина. Лишь сонные дрозды
Как нехотя свое доканчивают пенье;
От луга всходит пар... Мерцающей звезды
У ног моих в воде явилось отраженье;
Прохладой дунуло, и прошлогодний лист
Зашелестел в дубах... Внезапно легкий свист
Послышался; за ним, отчетисто и внятно,
Стрелку знакомый хрип раздался троекратно,
И вальдшнеп протянул - вне выстрела. Другой
Летит из-за лесу, но длинною дугой
Опушку обогнул и скрылся. Слух и зренье
Мои напряжены, и вот через мгновенье,
Свистя, еще один, в последнем свете дня,
Чертой трепещущей несется на меня.
Дыханье притаив, нагнувшись под осиной,
Я выждал верный миг - вперед на пол-аршина
Я вскинул - огнь блеснул, по лесу грянул гром -
И вальдшнеп падает на землю колесом.
Удара тяжкого далекие раскаты,
Слабея, замерли. Спокойствием объятый,
Вновь дремлет юный лес, и облаком седым
В недвижном воздухе висит ружейный дым.
Вот донеслась еще из дальнего болота
Весенних журавлей ликующая нота -
И стихло все опять - и в глубине ветвей
Жемчужной дробию защелкал соловей.
Но отчего же вдруг, мучительно и странно,
Минувшим на меня повеяло нежданно
И в этих сумерках, и в этой тишине
Упреком горестным оно предстало мне?
Былые радости! Забытые печали!
Зачем в моей душе вы снова прозвучали
И снова предо мной, средь явственного сна,
Мелькнула дней моих погибшая весна?
Май 1871
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Нас не преследовала злоба,
Не от вражды иль клеветы -
От наших дум ушли мы оба,
Бежали вместе, я и ты.

Зачем же прежний глас упрека
Опять твердит тебе одно?
Опять пытующее око
Во глубь души устремлено?

Смотри: наш день восходит чисто,
Ночной рассеялся туман,
Играя далью золотистой,
Нас манит жизни океан,

Уже надутое ветрило
Наш челн уносит в новый край...
Не сожалей о том, что было,
И взор обратно не кидай!
1859
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Не божиим громом горе ударило,
Не тяжелой скалой навалилося;
Собиралось оно малыми тучками,
Затянули тучки небо ясное,
Посеяло горе мелким дождичком,
Мелким дождичком осенниим.
А и сеет оно давным-давно,
И сечет оно без умолку,
Без умолку, без устали,
Без конца сечет, без отдыха;
Проняло насквозь добра молодца,
Проняло дрожью холодною,
Лихорадкою, лихоманкою,
Сном-дремотою, зевотою.
"Уже полно, горе, дуб ломать по прутикам,
Щипати по листикам!"
А и бывало же другим счастьице:
Налетало горе вихрем-бурею,
Ворочало горе дубы с корнем вон.
<1857>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Не брани меня, мой друг,
Гнев твой выразится худо,
Он мне только нежит слух,
Я слова ловить лишь буду,
Как они польются вдруг,
Так посыпятся, что чудо,
Точно падает жемчуг
На серебряное блюдо!
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Не верь мне, друг, когда, в избытке горя
Я говорю, что разлюбил тебя,
В отлива час не верь измене моря,
Оно к земле воротится, любя.

Уж я тоскую, прежней страсти полный,
Мою свободу вновь тебе отдам,
И уж бегут с обратным шумом волны
Издалека к любимым берегам!
Лето 1856 г.
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Не ветер, вея с высоты,
Листов коснулся ночью лунной;
Моей души коснулась ты -
Она тревожна, как листы,
Она, как гусли, многострунна.
Житейский вихрь ее терзал
И сокрушительным набегом,
Свистя и воя, струны рвал
И заносил холодным снегом.
Твоя же речь ласкает слух,
Твое легко прикосновенье,
Как от цветов летящий пух,
Как майской ночи дуновенье...
1851 или 1852?
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Не пенится море, не плещет волна,
   Деревья листами не двинут;
На глади прозрачной царит тишина,
   Как в зеркале, мир опрокинут.

Сижу я на камне; висят облака,
   Недвижные в синем просторе;
Душа безмятежна, душа глубока —
   Сродни ей спокойное море!
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

        [Из Байрона]

Неспящих солнце, грустная звезда,
Как слезно луч мерцает твой всегда,
Как темнота при нем еще темней,
Как он похож на радость прежних дней!

Так светит прошлое нам в жизненной ночи,
Но уж не греют нас бессильные лучи,
Звезда минувшего так в горе мне видна,
Видна, но далека — светла, но холодна!
Примечание: в книге имеется это же стихотворение в переводе Фета («О, солнце глаз бессонных...»), Козлова («Бессонное солнце, в тумане луна!..»), Маршака («Бессонных солнце..») и Д. Маркевича («О солнце тех, кто не вкушает сна...»). В сборнике приведён перевод этого стиха, сделанный Набоковым («Печальная звезда, бессонных солнце! Ты...»)

                Сентябрь 1856
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Нет, уж не ведать мне, братцы, ни сна, ни покою!
С жизнью бороться приходится, с бабой-ягою!
Старая крепко меня за бока ухватила,
Сломится, так и гляжу, молодецкая сила!
Пусть бы хоть молча, а то ведь накинулась с бранью,
Слух утомляет мне, сплетница, всякою дрянью.
Ох, насолили мне дрязги и мелочи эти!
Баба, постой, погоди, не одна ты на свете!
Сила и воля нужны мне для боя иного —
После, пожалуй, с тобою мы схватимся снова!
<1859>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

О друг, ты жизнь влачишь, без пользы увядая,
Пригнутая к земле, как тополь молодая;
Поблекла свежая ветвей твоих краса,
И листья кроет пыль и дольная роса.

О, долго ль быть тебе печальной и согнутой?
Смотри, пришла весна, твои не крепки путы,
Воспрянь и подымись трепещущим столбом,
Вершиною шумя в эфире голубом!
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

О, если б ты могла хоть на единый миг
Забыть свою печаль, забыть свои невзгоды!
О, если бы хоть раз я твой увидел лик,
Каким я знал его в счастливейшие годы!

Когда в твоих глазах засветится слеза,
О, если б эта грусть могла пройти порывом,
Как в теплую весну пролeтная гроза,
Как тень от облаков, бегущая по нивам!
1859
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

О, не пытайся дух унять тревожный,
Твою тоску я знаю с давних пор,
Твоей душе покорность невозможна,
Она болит и рвется на простор.

Но все ее невидимые муки,
Нестройный гул сомнений и забот,
Все меж собой враждующие звуки
Последний час в созвучие сольет,

В один порыв смешает в сердце гордом
Все чувства, врозь которые звучат,
И разрешит торжественным аккордом
Их голосов мучительный разлад.
1856
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

О, не спеши туда, где жизнь светлей и чище
     Среди миров иных;
Помедли здесь со мной, на этом пепелище
     Твоих надежд земных!

От праха отрешась, не удержать полета
     В неведомую даль!
Кто будет в той стране, о друг, твоя забота
     И кто твоя печаль?

В тревоге бытия, в безбрежном колыханье
     Без цели и следа,
Кто в жизни будет мне и радость, и дыханье,
     И яркая звезда?

Слиясь в одну любовь, мы цепи бесконечной
     Единое звено,
И выше восходить в сиянье правды вечной
     Нам врозь не суждено!
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Обнявшися дружно, сидели
С тобою мы в легком челне,
Плыли мы к неведомой цели
По морю при тусклой луне.

И виден, как сквозь покрывало,
Был остров таинственный нам,
Светилося все, и звучало,
И весело двигалось там.

И так нас к себе несдержимо
Звало и манило вдали,
А мы - безутешно мы мимо
По темному морю плыли.

1868
Примечания:
Перевод стихотворения Гейне
"Mein Liebchen, wir sassen beisammen..."
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

      Эти бедные селенья,
      Эта скудная природа!
           Ф. Тютчев

Одарив весьма обильно
Нашу землю, царь небесный
Быть богатою и сильной
Повелел ей повсеместно.

Но чтоб падали селенья,
Чтобы нивы пустовали -
Нам на то благословенье
Царь небесный дал едва ли!

Мы беспечны, мы ленивы,
Все у нас из рук валится,
И к тому ж мы терпеливы -
Этим нечего хвалиться!
Февраль 1869
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ой стоги, стоги,
На лугу широком!
Вас не перечесть,
Не окинуть оком!

Ой стоги, стоги,
В зеленом болоте,
Стоя на часах,
Что вы стережете?

"Добрый человек,
Были мы цветами,-
Покосили нас
Острыми косами!

Раскидали нас
Посредине луга,
Раскидали врозь,
Дале друг от друга!

От лихих гостей
Нет нам обороны,
На главах у нас
Черные вороны!

На главах у нас,
Затмевая звезды,
Галок стая вьет
Поганые гнезда!

Ой орел, орел,
Наш отец далекий,
Опустися к нам,
Грозный, светлоокий!

Ой орел, орел,
Внемли нашим стонам,
Доле нас срамить
Не давай воронам!

Накажи скорей
Их высокомерье,
С неба в них ударь,
Чтоб летели перья,

Чтоб летели врозь,
Чтоб в степи широкой
Ветер их разнес
Далеко, далёко!"
1840-е годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ой, честь ли то молодцу лен прясти? 
А и хвала ли боярину кичку носить? 
Воеводе по воду ходить? 
Гусляру-певуну во приказе сидеть, 
Во приказе сидеть, потолок коптить? 
Ой, коня б ему, гусли б звонкие! 
Ой, в луга б ему, во зеленый бор, 
Через реченьку да в темный сад, 
Где соловушко на черемушке 
Целу ноченьку напролет поет! 
<1857>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Волоса на безумные очи,
Звуки скрыпки так дивно звучали,
Разливаясь в безмолвии ночи.
В них рассказ убедительно-лживый
Развивал невозможную повесть,
И змеиного цвета отливы
Соблазняли и мучили совесть.
Обвиняющий слышался голос,
И рыдали в ответ оправданья,
И бессильная воля боролась
С возрастающей бурей желанья;
И в туманных волнах рисовались
Берега позабытой отчизны,
Неземные слова раздавались
И манили назад с укоризной;
И так билося сердце тревожно,
Так ему становилось понятно
Все блаженство, что было возможно
И потеряно так невозвратно,
И к себе беспощадная бездна
Свою жертву, казалось, тянула,
А стезею лазурной и звездной
Уж полнеба луна обогнула.

Звуки пели, дрожали так звонко,
Замирали и пели сначала,
Беглым пламенем синяя жженка
Музыканта лицо освещала...
Начало 1857
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Осень. Обсыпается весь наш бедный сад,
Листья пожелтелые по ветру летят;
Лишь вдали красуются, там на дне долин,
Кисти ярко-красные вянущих рябин.
Весело и горестно сердцу моему,
Молча твои рученьки грею я и жму,
В очи тебе глядючи, молча слезы лью,
Не умею высказать, как тебя люблю.
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Острою секирой ранена береза,
По коре сребристой покатились слезы;
Ты не плачь, береза, бедная, не сетуй!
Рана не смертельна, вылечится к лету,
Будешь красоваться, листьями убрана...
Лишь больное сердце не залечит раны!
Лето 1856
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Песня о Гаральде и Ярославне

              1
Гаральд в боевое садится седло,
   Покинул он Киев державный,
Вздыхает дорогою он тяжело:
   «Звезда ты моя, Ярославна!

              2
Надежд навсегда миновала пора,
   Твой слышал, княжна, приговор я,
Узнают же вес моего топора
   От края до края поморья!»

              3
И Русь оставляет Гаральд за собой,
   Плывет он размыкивать горе
Туда, где арабы с норманнами бой
   Ведут на земле и на море.

              3
В Мессине он им показал свой напор,
   Он рубит их в битве неравной
И громко взывает, подъемля топор:
   «Звезда ты моя, Ярославна!»

              5
Дает себя знать он и грекам в бою,
   И Генуи выходцам вольным,
Он на море бьется, ладья о ладью,
   Но мысль его в Киеве стольном.

              6
Летает он по морю сизым орлом,
   Он чайкою в бурях пирует,
Трещат корабли под его топором —
   По Киеву сердце тоскует.

              7
Веселая то для дружины пора,
   Гаральдовой славе нет равной —
Но в мысли спокойные воды Днепра,
   Но в сердце княжна Ярославна.

              8
Нет, видно ему не забыть уж о ней,
   Не вымучить счастья иного —
И круто он бег повернул кораблей
   И к северу гонит их снова.

              9
Он на берег вышел, он сел на коня,
   Он в зелени едет дубравной —
«Полюбишь ли, девица, ныне меня,
   Звезда ты моя, Ярославна?»

              10
И в Киев он стольный въезжает, крестясь;
   Там, гостя радушно встречая,
Выходит из терема ласковый князь,
   А с ним и княжна молодая.

              11
«Здорово, Гаральд! Расскажи, из какой
   На Русь воротился ты дали?
Замешкался долго в земле ты чужой,
   Давно мы тебя не видали!»

              12
«Я, княже, уехал, любви не стяжав,
   Уехал безвестный и бедный;
Но ныне к тебе, государь Ярослав,
   Вернулся я в славе победной!

              13
Я город Мессину в разор разорил,
   Разграбил поморье Царьграда,
Ладьи жемчугом по края нагрузил,
   А тканей — и мерить не надо!

              14
Ко древним Афинам, как ворон, молва
   Неслась пред ладьями моими,
На мраморной лапе пирейского льва
   Мечом я насек мое имя!

              15
Прибрежья, где черный мой стяг прошумел,
   Сикилия, Понт и Эллада
Вовек не забудут Гаральдовых дел,
   Набегов Гаральда Гардрада!

              16
Как вихорь обмел я окрайны морей,
   Нигде моей славе нет равной —
Согласна ли ныне назваться моей,
   Звезда ты моя, Ярославна?»

              17
В Норвегии праздник веселый идет:
   Весною, при плеске народа,
В ту пору, как алый шиповник цветет,
   Вернулся Гаральд из похода.

              18
Цветами его корабли обвиты,
   От сеч отдыхают варяги,
Червленые берег покрыли щиты
   И с черными вранами стяги.

              19
В ладьях отовсюду к шатрам парчевым
   Причалили вещие скальды
И славят на арфах, один за другим,
   Возврат удалого Гаральда.

              20
А сам он у моря, с веселым лицом,
   В хламиде и в светлой короне,
Норвежским избранный от всех королем,
   Сидит на возвышенном троне.

              21
Отборных и гридней и отроков рой
   Властителю служит уставно:
В царьградском наряде, в короне златой
   С ним рядом сидит Ярославна.

              22
И, к ней обращаясь, Гаральд говорит,
   С любовью в сияющем взоре:
«Все, что пред тобою цветет и блестит,
   И берег, и синее море,

              23
Цветами убранные те корабли,
   И грозные замков твердыни,
И людные веси норвежской земли,
   И все, чем владею я ныне,

              24
И слава, добытая в долгой борьбе,
   И самый венец мой державный,
И все, чем я бранной обязан судьбе, —
Все то я добыл лишь на вено тебе,
   Звезда ты моя, Ярославна!»
Январь-февраль 1869
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Песня о Каткове, о Черкасском...

       1

Друзья, ура единство!
Сплотим святую Русь!
Различий, как бесчинства,
Народных я боюсь.

       2

Катков сказал, что, дискать,
Терпеть их  — это грех!
Их надо тискать, тискать
В московский облик всех!

       3

Ядро у нас — славяне;
Но есть и вотяки,
Башкирцы, и армяне,
И даже калмыки;

       4

Есть также и грузины
(Конвоя цвет и честь!),
И латыши, и финны,
И шведы также есть;

       5

Недавно и ташкентцы
Живут у нас в плену.
Признаться ль? Есть и немцы
Но это: entre nous!*

       6

Страшась с Катковым драки,
Я на ухо шепну:
У нас есть н поляки,
Но также: entre nous;

       7

И многими иными
Обилен наш запас;
Как жаль, что между ними
Арапов нет у нас!

       8

Тогда бы князь Черкасской,
Усердием велик,
Им мазал белой краской
Их неуказный лик;

       9

С усердьем столь же смелым,
И с помощью воды
Самарин тер бы мелом
Их черные зады;

       10

Катков, наш герцог Алба,
Им удлинял бы нос,
Маркович восклицал бы:
«Осанна! Аксиос!»

* Между нами! (франц.). — Ред.
Апрель или май 1869
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

По гребле неровной и тряской,
Вдоль мокрых рыбачьих сетей,
Дорожная едет коляска,
Сижу я задумчиво в ней,-

Сижу и смотрю я дорогой
На серый и пасмурный день,
На озера берег отлогий,
На дальний дымок деревень.

По гребле, со взглядом угрюмым,
Проходит оборванный жид,
Из озера с пеной и шумом
Вода через греблю бежит.

Там мальчик играет на дудке,
Забравшись в зеленый тростник;
В испуге взлетевшие утки
Над озером подняли крик.

Близ мельницы старой и шаткой
Сидят на траве мужики;
Телега с разбитой лошадкой
Лениво подвозит мешки...

Мне кажется все так знакомо,
Хоть не был я здесь никогда:
И крыша далекого дома,
И мальчик, и лес, и вода,

И мельницы говор унылый,
И ветхое в поле гумно...
Все это когда-то уж было,
Но мною забыто давно.

Так точно ступала лошадка,
Такие ж тащила мешки,
Такие ж у мельницы шаткой
Сидели в траве мужики,

И так же шел жид бородатый,
И так же шумела вода...
Все это уж было когда-то,
Но только не помню когда!
1840-e годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Порой, среди забот и жизненного шума,
Внезапно набежит мучительная дума
И гонит образ твой из горестной души.
Но только лишь один останусь я в тиши
И суетного дня минует гул тревожный,
Смиряется во мне волненье жизни ложной,
Душа, как озеро, прозрачна и сквозна,
И взор я погрузить в нее могу до дна;
Спокойной мыслию, ничем не возмутимой,
Твой отражаю лик желанный и любимый
И ясно вижу глубь, где, как блестящий клад,
Любви моей к тебе сокровища лежат.
1857
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Поток-богатырь

               1
Зачинается песня от древних затей,
   От веселых пиров и обедов,
И от русых от кос, и от черных кудрей,
   И от тех ли от ласковых дедов,
Что с потехой охотно мешали дела;
От их времени песня теперь повела,
   От того ль старорусского краю,
   А чем кончится песня — не знаю.

               2
У Владимира Солнышка праздник идет,
   Пированье идет, ликованье,
С молодицами гридни ведут хоровод,
   Гуслей звон и кимвалов бряцанье;
Молодицы что светлые звезды горят
И под топот подошв и под песенный лад,
   Изгибаяся, ходят красиво,
   Молодцы выступают на диво.

               3
Но Поток-богатырь всех других превзошел:
   Взглянет — искрами словно обмечет;
Повернется направо — что сизый орел,
   Повернется налево — что кречет;
Подвигается мерно и взад и вперед,
То притопнет ногою, то шапкой махнет,
   То вдруг станет, тряхнувши кудрями,
   Пожимает на месте плечами.

               4
И дивится Владимир на стройную стать,
   И дивится на светлое око:
«Никому, — говорит, — на Руси не плясать
   Супротив молодого Потока!»
Но уж поздно, встает со княгинею князь,
На три стороны в пояс гостям поклонясь,
   Всем желает довольным остаться —
   Это значит: пора расставаться.

               5
И с поклонами гости уходят домой,
   И Владимир княгиню уводит,
Лишь один остается Поток молодой,
   Подбочася, по-прежнему ходит,
То притопнет ногою, то шапкой махнет,
Не заметил он, как отошел хоровод,
   Не слыхал он Владимира ласку,
   Продолжает по-прежнему пляску.

               6
Вот уж месяц из-за лесу кажет рога,
   И туманом подернулись балки,
Вот и в ступе поехала баба-яга,
   И в Днепре заплескались русалки;
В Заднепровье послышался лешего вой,
По конюшням дозором пошел домовой,
   На трубе ведьма пологом машет,
   А Поток себе пляшет да пляшет.

               7
Сквозь царьградские окна в хоромную сень
   Смотрят светлые звезды, дивяся,
Как по белым стенам богатырская тень
   Ходит взад и вперед, подбочася.
Перед самой зарей утомился Поток,
Под собой уже резвых не чувствует ног,
   На мостницы как сноп упадает,
   На полтысячи лет засыпает.

               8
Много снов ему снится в полтысячи лет:
   Видит славные схватки и сечи,
Красных девиц внимает радушный привет
   И с боярами судит на вече;
Или видит Владимира вежливый двор,
За ковшами веселый идет разговор,
   Иль на ловле со князем гуторит,
   Иль в совете настойчиво спорит.

               9
Пробудился Поток на Москве на реке,
   Пред собой видит терем дубовый,
Под узорным окном, в закутном цветнике,
   Распускается розан махровый.
Полюбился Потоку красивый цветок,
И понюхать его норовится Поток,
   Как в окне показалась царевна,
   На Потока накинулась гневно:

               10
«Шеромыжник, болван, неученый холоп!
   Чтоб тебя в турий рог искривило!
Поросенок, теленок, свинья, эфиоп,
   Чертов сын, неумытое рыло!
Кабы только не этот мой девичий стыд,
Что иного словца мне сказать не велит,
   Я тебя, прощелыгу, нахала,
   И не так бы еще обругала!»

               11
Испугался Поток, не на шутку струхнул:
   «Поскорей унести бы мне ноги!»
Вдруг гремят тулумбасы; идет караул,
   Гонит палками встречных с дороги;
Едет царь на коне, в зипуне из парчи,
А кругом с топорами идет палачи —
   Его милость сбираются тешить,
   Там кого-то рубить или вешать.

               12
И во гневе за меч ухватиляс Поток:
   «Что за хан на Руси своеволит?»
Но вдруг слышит слова: «То земной едет бог,
   То отец наш казнить нас изволит!»
И на улице, сколько там было толпы, —
Воеводы, бояре, монахи, попы,
   Мужики, старики и старухи, —
   Все пред ним повалились на брюхи.

               13
Удивляется притче Поток молодой:
   «Если князь он иль царь напоследок,
Что ж метут они землю пред ним бородой?
   Мы честили князей, но не эдак!
Да и полно, уж вправду ли я на Руси?
От земного нас бога господь упаси!
   Нам Писанием велено строго
   Признавать лишь небесного Бога!»

               14
И пытает у встречного он молодца:
   «Где здесь, дядя, сбирается вече?»
Но на том от испугу не видно лица:
   «Чур меня, — говорит, — человече!»
И пустился бежать от Потока бегом,
У того ж голова заходила кругом,
   Он на землю как сноп упадает,
   Лет на триста еще засыпает.

               15
Пробудился Поток на другой на реке,
   На какой? — не припомнит преданье;
Погуляв себе взад и вперед в холодке,
   Входит он во просторное зданье;
Видит: судьи сидят, и торжественно тут
Над преступником гласный свершается суд.
   Несомненны и тяжки улики,
   Преступленья ж довольно велики:

               16
Он отца отравил, пару теток убил,
   Взял подлогом чужое именье
Да двух братьев и трех дочерей задушил, —
   Ожидают присяжных решенья.
И присяжные входят с довольным лицом:
«Хоть убил, — говорят, — не виновен ни в чем!»
   Тут платками им слева и справа
   Машут барышни с криками: браво!

               17
И промолвил Поток: «Со присяжными суд
   Был обычен и нашему миру,
Но когда бы такой подвернулся нам шут,
   В триста кун заплатил бы он виру!»
А соседи, косясь на него, говорят:
«Вишь, какой затесался сюда ретроград!
   Отсталой он, то видно по платью,
   Притеснять хочет меньшую братью!»

               18
Но Поток из их слов ничего не поймет,
   И в другое он здание входит;
Там какой-то аптекарь, не то патриот,
   Пред толпою ученье проводит:
Что, мол, нету души, а одна только плоть
И что если и впрямь существует господь,
   То он только есть вид кислорода,
   Вся же суть в безначалье народа.

               19
И, увидея Потока, к нему свысока
   Патриот обратился сурово:
«Говори, уважаешь ли ты мужика?»
   Но Поток вопрошает: «Какого?»
«Мужика вообще, что смиреньем велик!»
Но Поток говорит: «Есть мужик и мужик:
   Если он не пропьет урожаю,
   Я тогда мужика уважаю!»

               20
«Феодал! — закричал на него патриот. —
   Знай, что только в народе спасенье!»
Но Поток говорит: «Я ведь тоже народ,
   Так за что ж для меня исключенье?»
Но к нему патриот: «Ты народ, да не тот!
Править Русью призван только черный народ!
   То по старой системе всяк равен,
   А по нашей лишь он полноправен!»

               21
Тут все подняли крик, словно дернул их бес,
   Угрожают Потоку бедою.
Слышно: почва, гуманность, коммуна, прогресс
   И что кто-то заеден средою.
Меж собой вперерыв, наподобье галчат,
Все об общем каком-то о деле кричат,
   И Потока с язвительным тоном
   Называют остзейским бароном.

               22
И подумал Поток: «Уж, господь борони,
   Не проснулся ли я слишком рано?
Ведь вчера еще, лежа на брюхе, они
   Обожали московского хана,
А сегодня велят мужика обожать.
Мне сдается, такая потребность лежать
   То пред тем, то пред этим на брюхе,
   На вчерашнем основана духе!»

               23
В третий входит он дом — и объял его страх:
   Видит, в длинной палате вонючей,
Все острижены вкруг, в сюртуках и очках,
   Собралися красавицы кучей.
Про какие-то женские споря права,
Совершают они, засуча рукава,
   Пресловутое общее дело:
   Потрошат чье-то мертвое тело.

               24
Ужаснулся Поток, от красавиц бежит,
   А они восклицают ехидно:
«Ах, какой он пошляк! Ах, как он неразвит!
   Современности вовсе не видно!»
Но Поток говорит, очутясь на дворе:
«То ж бывало у нас и на Лысой горе,
   Только ведьмы хоть голы и босы,
   Но, по крайности, есть у них косы!»

               25
И что видеть и слышать ему довелось:
   И тот суд, и о боге ученье,
И в сиянье мужик, и девицы без кос —
   Всё приводит его к заключенью:
«Много разных бывает на свете чудес!
Я не знаю, что значит какой-то прогресс,
   Но до здравого русского веча
   Вам еще, государи, далече!»

               26
И так сделалось гадко и тошно ему,
   Что он наземь как сноп упадает
И под слово прогресс, как в чаду и дыму,
   Лет на двести еще засыпает.
Пробужденья его мы теперь подождем,
Что, проснувшись, увидит, о том и споем,
   А покудова он не проспится,
   Наудачу нам петь не годится.
Начало 1871
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Правда

Ах ты гой еси, правда-матушка!
Велика ты, правда, широка стоишь!
Ты горами поднялась до поднебесья,
Ты степями, государыня, раскинулась,
Ты морями разлилася синими,
Городами изукрасилась людными,
Разрослася лесами дремучими!
Не объехать кругом тебя во сто лет,
Посмотреть на тебя — шапка валится!

Выезжало семеро братиев,
Семеро выезжало добрых молодцев,
Посмотреть выезжали молодцы,
Какова она, правда, на свете живет?
А и много про нее говорено,
А и много про нее писано,
А и много про нее лыгано.

Поскакали добры молодцы,
Все семеро братьев удалыих,
И подъехали к правде со семи концов,
И увидели правду со семи сторон.

Посмотрели добры молодцы,
Покачали головами удалыми
И вернулись на свою родину.
А вернувшись на свою родину,
Всяк рассказывал правду по-своему:
Кто горой называл ее высокою,
Кто городом людным торговыим,
Кто морем, кто лесом, кто степию.

И поспорили братья промеж собой,
И вымали мечи булатные,
И рубили друг друга до смерти,
И, рубяся, корились, ругалися,
И брат брата звал обманщиком.
Наконец полегли до единого
Все семеро братьев удалыих.
Умирая ж, каждый сыну наказывал,
Рубитися наказывал до смерти,
Полегти за правду за истину.
То ж и сын сыну наказывал,
И доселе их внуки рубятся,
Все рубятся за правду за истину
На великое себе разорение.

А сказана притча не в осуждение,
Не в укор сказана — в поучение,
Людям добрым в уразумение.
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Прозрачных облаков спокойное движенье,
Как дымкой солнечный перенимая свет,
То бледным золотом, то мягкой синей тенью
Окрашивает даль. Нам тихий свой привет
Шлет осень мирная. Ни резких очертаний,
Ни ярких красок нет. Землей пережита
Пора роскошных сил и мощных трепетаний;
Стремленья улеглись; иная красота
Сменила прежнюю; ликующего лета
Лучами сильными уж боле не согрета,
Природа вся полна последней теплоты;
Еще вдоль влажных меж красуются цветы,
А на пустых полях засохшие былины
Опутывает сеть дрожащей паутины;
Кружася медленно в безветрии лесном,
На землю желтый лист спадает за листом;
Невольно я слежу за ними взором думным,
И слышится мне в их падении бесшумном:
- Всему настал покой, прими ж его и ты,
Певец, державший стяг во имя красоты;
Проверь, усердно ли ее святое семя
Ты в борозды бросал, оставленные всеми,
По совести ль тобой задача свершена
И жатва дней твоих обильна иль скудна?
Сентябрь 1874
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Против течения

                  1

Други, вы слышите ль крик оглушительный:
«Сдайтесь, певцы и художники! Кстати ли
Вымыслы ваши в наш век положительный?
Много ли вас остается, мечтатели?
Сдайтеся натиску нового времени!
Мир отрезвился, прошли увлечения —
Где ж устоять вам, отжившему племени,
         Против течения?»

                  2

Други, не верьте! Всё та же единая
Сила нас манит к себе неизвестная,
Та же пленяет нас песнь соловьиная,
Те же нас радуют звезды небесные!
Правда всё та же! Средь мрака ненастного
Верьте чудесной звезде вдохновения,
Дружно гребите во имя прекрасного
         Против течения!

                  3

Вспомните: в дни Византии расслабленной,
В приступах ярых на божьи обители,
Дерзко ругаясь святыне награбленной,
Так же кричали икон истребители:
«Кто воспротивится нашему множеству!
Мир обновили мы силой мышления —
Где ж побежденному спорить художеству
         Против течения?»

                  4

В оные ж дни, после казни Спасителя,
В дни, как апостолы шли вдохновенные,
Шли проповедовать слово учителя,
Книжники так говорили надменные:
«Распят мятежник! Нет проку в осмеянном,
Всем ненавистном, безумном учении!
Им ли убогим идти галилеянам
         Против течения!»

                  5

Други, гребите! Напрасно хулители
Мнят оскорбить нас своею гордынею —
На берег вскоре мы, волн победители,
Выйдем торжественно с нашей святынею!
Верх над конечным возьмет бесконечное,
Верою в наше святое значение
Мы же возбудим течение встречное
         Против течения!
<1867>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

Пустой дом

Стоит опустелый над сонным прудом,
   Где ивы поникли главой,
На славу Растреллием строенный дом,
   И герб на щите вековой.
Окрестность молчит среди мертвого сна,
На окнах разбитых играет луна.

Сокрытый кустами, в забытом саду
   Тот дом одиноко стоит;
Печально глядится в зацветшем пруду
   С короною дедовский щит...
Никто поклониться ему не придет —
Забыли потомки свой доблестный род!

В блестящей столице иные из них
   С ничтожной смешались толпой;
Поветрие моды умчало других
   Из родины в мир, им чужой.
Там русский от русского края отвык,
Забыл свою веру, забыл свой язык!

Крестьян его бедных наемник гнетет,
   Он властвует ими один;
Его не пугают роптанья сирот —
   Услышит ли их господин?
А если услышит — рукою махнет...
Забыли потомки свой доблестный род!

Лишь старый служитель, тоской удручен,
   Младого владетеля ждет,
И ловит вдали колокольчика звон,
   И ночью с одра привстает...
Напрасно! Всё тихо средь мертвого сна,
Сквозь окна разбитые смотрит луна,

Сквозь окна разбитые мирно глядит
   На древние стены палат;
Там в рамах узорчатых чинно висит
   Напудренных прадедов ряд.
Их пыль покрывает, и червь их грызет...
Забыли потомки свой доблестный род!
1849 (?)
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Пусть тот, чья честь не без укора,
Страшится мнения людей;
Пусть ищет шаткой он опоры
В рукоплесканиях друзей!
Но кто в самом себе уверен,
Того хулы не потрясут —
Его глагол нелицемерен,
Ему чужой не нужен суд.

Ни пред какой земною властью
Своей он мысли не таит,
Не льстит неправому пристрастью,
Вражде неправой не кадит.
Ни пред венчанными царями,
Ни пред судилищем молвы
Он не торгуется словами,
Не клонит рабски головы.

Друзьям в угодность, боязливо
Он никому не шлет укор;
Когда ж толпа несправедливо
Свой постановит приговор,
Один, не следуя за нею,
Пред тем, что чисто и светло,
Дерзает он, благоговея,
Склонить свободное чело.
Январь 1859
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Рассевается, расступается 
Грусть под думами под могучими, 
В душу темную пробивается, 
Словно солнышко между тучами. 

Ой ли, молодец? Не расступится, 
Не рассеется ночь осенняя, 
Скоро сведаешь, чем искупится 
Непоказанный миг веселия! 

Прикачнулася, привалилася 
К сердцу сызнова грусть обычная, 
И головушка вновь склонилася, 
Бесталанная, горемычная... 
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Растянулся на просторе
И на сонных берегах,
Окунувши морду в море,
Косо смотрит Аюдаг1.

Обогнуть его мне надо,
Но холмов волнистый рой,
Как разбросанное стадо,
Все толпится предо мной.

Добрый конь мой, долго шел ты,
Терпеливо ношу нес;
Видишь там лилово-желтый,
Солнцем тронутый утес?

Добрый конь мой, ободрися,
Ускори ленивый бег,
Там под сенью кипариса
Ждет нас ужин и ночлег!

Вот уж час, как в ожиданье
Конь удваивает шаг,
Но на прежнем расстоянье
Косо смотрит Аюдаг.

Тучи море затянули,
Звезды блещут в небесах,
Но не знаю, обогну ли
Я до утра Аюдаг?
Лето 1856
Примечания:
1. Аюдаг — Медведь-гора. (Примеч. А. Толстого.) Обратно
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Ругевит

              1
Над древними подъемляся дубами,
Он остров наш от недругов стерег;
В войну и мир равно честимый нами,
Он зорко вкруг глядел семью главами,
Наш Ругевит, непобедимый бог.

              2
Курился дым ему от благовоний,
Его алтарь был зеленью обвит,
И много раз на кучах вражьих броней
У ног своих закланных видел доней
Наш грозный бог, наш славный Ругевит.

              3
В годину бурь, крушенья избегая,
Шли корабли под сень его меча;
Он для своих защита был святая,
И ласточек доверчивая стая
В его брадах гнездилась, щебеча.

              4
И мнили мы: «Жрецы твердят недаром,
Что если враг попрет его порог,
Он оживет, и вспыхнет взор пожаром,
И семь мечей подымет в гневе яром
Наш Ругевит, наш оскорбленный бог».

Так мнили мы, — но роковая сила
Уж обрекла нас участи иной;
Мы помним день: заря едва всходила,
Нежданные к нам близились ветрила,
Могучий враг на Ругу шел войной.

              5
То русского шел правнук Мономаха,
Владимир шел в главе своих дружин,
На ругичан он первый шел без страха,
Король Владимир, правнук Мономаха,
Варягов князь и доней властелин.

              7
Мы помним бой, где мы не устояли,
Где Яромир Владимиром разбит;
Мы помним день, где наши боги пали,
И затрещал под звоном вражьей стали,
И рухнулся на землю Ругевит.

              8
Четырнадцать волов, привычных к плугу,
Дубовый вес стащить едва могли;
Рога склонив, дымяся от натугу,
Под свист бичей они его по лугу
При громких криках доней волокли.

              9
И, на него взошед, с крестом в деснице,
Держась за свой вонзенный в бога меч,
Епископ Свен, как вождь на колеснице,
Так от ворот разрушенной божницы
До волн морских себя заставил влечь.

              10
И к берегу, рыдая, все бежали,
Мужи и старцы, женщины с детьми;
Был вой кругом. В неслыханной печали:
«Встань, Ругевит! — мы вслед ему кричали, —
Воспрянь, наш бог, и доней разгроми!»

              11
Но он не встал. Где, об утес громадный
Дробясь, кипит и пенится прибой,
Он с крутизны низвергнут беспощадно;
Всплеснув, валы его схватили жадно
И унесли, крутя перед собой.

              12
Так поплыл прочь от нашего он края
И отомстить врагам своим не мог.
Дивились мы, друг друга вопрошая:
«Где ж мощь его? Где власть его святая?
Наш Ругевит ужели был не бог?»

              13
И, пробудясь от первого испугу,
Мы не нашли былой к нему любви
И разошлись в раздумии по лугу,
Сказав: «Плыви, в беде не спасший Ругу,
Дубовый бог! Плыви себе, плыви!»
Лето 1870
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

С ружьем за плечами, один, при луне,
Я по полю еду на добром коне.
Я бросил поводья, я мыслю о ней,
Ступай же, мой конь, по траве веселей!
Я мыслю так тихо, так сладко, но вот
Неведомый спутник ко мне пристает,
Одет он, как я, на таком же коне,
Ружье за плечами блестит при луне.
«Ты, спутник, скажи мне, скажи мне, кто ты?
Твои мне как будто знакомы черты.
Скажи, что тебя в этот час привело?
Чему ты смеешься так горько и зло?»
   — «Смеюсь я, товарищ, мечтаньям твоим,
   Смеюсь, что ты будущность губишь;
Ты мыслишь, что вправду ты ею любим?
   Что вправду ты сам ее любишь?
Смешно мне, смешно, что, так пылко любя,
Ее ты не любишь, а любишь себя.
Опомнись! Порывы твои уж не те,
   Она для тебя уж не тайна,
Случайно сошлись вы в мирской суете,
   Вы с ней разойдетесь случайно.
Смеюся я горько, смеюся я зло
Тому, что вздыхаешь ты так тяжело».
Всё тихо, объято молчаньем и сном,
Исчез мой товарищ в тумане ночном,
В тяжелом раздумье, один, при луне,
Я по полю еду на добром коне...
1851
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

С тех пор как я один, с тех пор как ты далеко,
В тревожном полусне когда забудусь я,
Светлей моей души недремлющее око
И близость явственней духовная твоя.

Сестра моей души! С улыбкою участья
Твой тихий кроткий лик склоняется ко мне,
И я, исполненный мучительного счастья,
Любящий чую взор в тревожном полусне.

O, если в этот час ты также им объята,
Мы думою, скажи, проникнуты ль одной?
И видится ль тебе туманный образ брата,
С улыбкой грустною склоненный над тобой?
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Садко

Сидит у царя водяного Садко
   И с думою смотрит печальной,
Как моря пучина над ним высоко
   Синеет сквозь терем хрустальный;

Там ходят как тени над ним корабли,
   Товарищи там его ищут,
Там берег остался цветущей земли,
   Там птицы порхают и свищут;

А здесь на него любопытно глядит
   Белуга, глазами моргая,
Иль мелкими искрами мимо бежит
   Снятков серебристая стая.

Куда он ни взглянет — всё синяя гладь,
   Всё воду лишь видит да воду,
И песни устал он на гуслях играть
   Царю водяному в угоду.

Л царь, улыбаясь, ему говорит:
   «Садко, мое милое чадо,
Поведай, зачем так печален твой вид?
   Скажи мне, чего тебе надо?

Кутья ли с шафраном моя не вкусна?
   Блины с инбирем не жирны ли?
Аль в чем неприветна царица-жена?
   Аль дочери чем досадили?

Смотри, как алмазы здесь ярко горят!
   Как много здесь яхонтов алых!
Сокровищ ты столько нашел бы навряд
   В хваленых софийских подвалах!»

«Ты гой еси, царь-государь водяной,
   Морское пресветлое чудо!
Я много доволен твоею женой,
   И мне от царевен не худо;

Вкусны и кутья, и блины с инбирем,
   Одно, государь, мне обидно:
Куда ни посмотришь, всё мокро кругом,
   Сухого местечка не видно!

Что пользы мне в том, что сокровищ полны
   Подводные эти хоромы!
Увидеть бы мне хотя б зелень сосны,
   Прилечь хоть на ворох соломы!

Богатством своим ты меня не держи;
   Все роскоши эти и неги
Я б отдал за крик перепелки во ржи,
   За скрып новгородской телеги!

Давно так не видно мне божьего дня,
   Мне запаху здесь — только тина;
Хоть дегтем повеяло б раз на меня,
   Хоть дымом курного овина!

Когда же я вспомню, что этой порой
   Весна на земле расцветает,
И сам уж не знаю, что станет со мной:
   За сердце вот так и хватает!

Теперь у нас пляски в лесу в молодом,
   Забыты и стужа и слякоть —
Когда я подумаю только о том,
   От грусти мне хочется плакать!

Теперь, чай, и птица, и всякая зверь
   У нас на земле веселится;
Сквозь лист прошлогодний пробившись, теперь
   Синеет в лесу медуница!

Во свежем, в зеленом, в лесу молодом
   Березой душистою пахнет —
И сердце во мне, лишь помыслю о том,
   С тоски изнывает и чахнет!»

«Садко, мое чадо, городишь ты вздор,
   Земля нестерпима от зною;
Я в этом сошлюся на целый мой двор —
   Всегда он согласен со мною.

Мой терем есть моря великого пуп,
   Твой жеребий, стало быть, светел;
А ты непонятлив, несведущ и глуп,
   Я это давно уж заметил.

Ты в думе пригоден моей заседать,
   Твою возвеличу я долю
И сан водяного советника дать
   Тебе непременно изволю!»

«Ты гой еси, царь-государь водяной,
   Премного тебе я обязан,
Но почести я недостоин морской,
   Уж очень к земле я привязан.

Бывало, не всё там норовилось мне,
   Не по сердцу было иное;
С тех пор же, как я очутился на дне,
   Мне всё стало мило земное;

Припомнился пес мне, и грязен и хил,
   В репьях и в сору извалялся;
На пир я в ту пору на званый спешил,
   А он мне под ноги попался;

Брюзгливо взглянув, я его отогнал,
   Ногой оттолкнул его гордо —
Вот этого пса я б теперь целовал
   И в темя, и в очи, и в морду!»

«Садко, мое чадо, на кую ты стать
   О псе вспоминаешь сегодня?
Зачем тебе грязного пса целовать?
   На то мои дочки пригодней.

Воистину, чем бы ты им не жених?
   Я вижу, хоть в ус и не дую,
Пошла за тебя бы любая из них —
   Бери ж себе в жены любую!»

«Ты гой еси, царь-государь водяной,
   Морское пресветлое чудо!
Боюся, от брака с такою женой
   Не вышло б душе моей худо!

Не спорю, они у тебя хороши
   И цвет их очей изумрудный,
Но только колючи они, как ерши,
   Нам было б сожительство трудно.

Я тем не порочу твоих дочерей,
   Но я бы не то что любую,
А всех их сейчас променял бы, ей-ей,
   На первую девку рябую!»

«Садко, мое чадо, уж очень ты груб,
   Не нравится речь мне такая;
Когда бы твою не ценил я игру б,
   Ногой тебе дал бы пинка я.

Но печени как-то сегодня свежо,
   Веселье в утробе я чую;
О свадьбе твоей потолкуем ужо,
   Теперь же сыграй плясовую!»

Ударил Садко по струнам трепака,
   Сам к черту шлет царскую ласку,
А царь, ухмыляясь, уперся в бока,
   Готовится, дрыгая, в пляску.

Сперва лишь на месте поводит усом,
   Щетинистой бровью кивает,
Но вот запыхтел и надулся, как сом,
   Всё боле его разбирает.

Похаживать начал, плечьми шевеля,
   Подпрыгивать мимо царицы,
Да вдруг как пойдет выводить вензеля,
   Так все затряслись половицы.

«Ну,— мыслит Садко, — я тебя заморю!»
   С досады быстрей он играет,
Но, как ни частит, водяному царю
   Всё более сил прибывает.

Пустился навыверт пятами месить,
   Закидывать ногу за ногу,
Откуда взялася, подумаешь, прыть?
   Глядеть индо страшно, ей-богу!

Бояре в испуге ползут окарачь,
   Царица присела аж на пол,
Пищат-ин царевны, а царь себе вскачь
   Знай чешет ногами обапол.

То, выпятя грудь, на придворных он прет,
   То, скорчившись, пятится боком,
Ломает коленца и взад и вперед.
   Валяет загребом и скоком;

И всё веселей и привольней ему,
   Коленца выходят всё круче —
Темнее становится всё в терему,
   Над морем сбираются тучи...

Но шибче играет Садко, осерча,
   Сжав зубы и брови нахмуря,
Он злится, он дергает струны сплеча —
   Вверху подымается буря...

Вот дальними грянул раскатами гром,
   Сверкнуло в пучинном просторе,
И огненным светом зардела кругом
   Глубокая празелень моря.

Вот крики послышались там высоко:
   То гибнут пловцы с кораблями...
Отчаянней бьет пятернями Садко,
   Царь бешеней месит ногами;

Вприсядку понес его черт ходуном,
   Он фыркает, пышет и дует,
Гремит плясовая, колеблется дом,
   И море ревет и бушует...

И вот пузыри от подстепья пошли,
   Садко уже видит сквозь стены:
Разбитые ко дну летят корабли,
   Крутяся средь ила и пены;

Он видит: моряк не один потонул,
   В нем сердце исполнилось жали,
Он сильною хваткой за струны рванул —
   И, лопнув, они завизжали.

Споткнувшись, на месте стал царь водяной,
   Ногою подъятой болтая:
«Никак, подшутил ты, Садко, надо мной?
   Противна мне шутка такая!

Не в пору, невело, ты струны порвал,
   Как раз когда я расплясался!
Такого колена никто не видал,
   Какое я дать собирался!

Зачем здоровее ты струн не припас?
   Как буду теперь без музыки?
Аль ты, неумытый, плясать в сухопляс
   Велишь мне, царю и владыке?»

И плесом чешуйным в потылицу царь
   Хватил его, ярости полный,
И вот завертелся Садко как кубарь,
   И вверх понесли его волны...

Сидит в Новеграде Садко невредим,
   С ним вящие все уличане;
На скатерти браной шипит перед ним
   Вино в венецейском стакане.

Степенный посадник, и тысяцкий тут,
   И старых посадников двое,
И с ними кончанские старосты пьют
   Здоровье Садку круговое.

«Поведай, Садко, уходил ты куда?
   На чудскую Емь аль на Балты?
Где бросил свои расшивные суда?
   И без вести где пропадал ты?»

Поет и на гуслях играет Садко,
   Поет про царя водяного:
Как было там жить у него нелегко
   И как уж он пляшет здорово;

Поет про поход без утайки про свой,
   Какая чему была чередь,—
Качают в сомнении все головой,
   Не могут рассказу поверить.
Ноябрь 1871 — март 1872
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Сердце, сильней разгораясь от году до году,
Брошено в светскую жизнь, как в студеную воду.
В ней, как железо в раскале, оно закипело:
Сделала, жизнь, ты со мною недоброе дело!
Буду кипеть, негодуя, тоской и печалью -
Все же не стану блестящей холодною сталью.
Август или сентябрь 1856
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Сижу да гляжу я всё, братцы, вон в эту сторонку,
Где катятся волны, одна за другой вперегонку.
Волна погоняет волну среди бурного моря,
Что день, то за горем всё новое валится горе.
Сижу я и думаю: что мне тужить за охота,
Коль завтра прогонит заботу другая забота?
Ведь надобно ж место всё новым да новым кручинам
Так что же тужить, коли клин выбивается клином?
<1859>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре -
О, не грусти, ты все мне дорога!
Но я любить могу лишь на просторе -
Мою любовь, широкую, как море,
Вместить не могут жизни берега.

Когда Глагола творческая сила
Толпы миров воззвала из ночи,
Любовь их все, как солнце, озарила,
И лишь на землю к нам ее светила
Нисходят порознь редкие лучи.

И, порознь их отыскивая жадно,
Мы ловим отблеск вечной красоты;
Нам вестью лес о ней шумит отрадной,
О ней поток гремит струею хладной
И говорят, качаяся, цветы.

И любим мы любовью раздробленной
И тихий шепот вербы над ручьем,
И милой девы взор, на нас склоненный,
И звездный блеск, и все красы вселенной,
И ничего мы вместе не сольем.

Но не грусти, земное минет горе,
Пожди еще - неволя недолга,-
В одну любовь мы все сольемся вскоре,
В одну любовь, широкую как море,
Что не вместят земные берега!
1858
Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Слушая повесть твою, полюбил я тебя, моя радость!
Жизнью твоею я жил, и слезами твоими я плакал;
Мысленно вместе с тобой прострадал я минувшие годы,
Всё перечувствовал вместе с тобой, и печаль и надежды,
Многое больно мне было, во многом тебя упрекнул я;
Но позабыть не хочу ни ошибок твоих, ни страданий;

Дороги мне твои слезы и дорого каждое слово!
Бедное вижу в тебе я дитя, без отца, без опоры;
Рано познала ты горе, обман и людское злословье,
Рано под тяжестью бед твои преломилися силы!
Бедное ты деревцо, поникшее долу головкой!
Ты прислонися ко мне, деревцо, к зеленому вязу:
Ты прислонися ко мне, я стою надежно и прочно!
21 октября 1851
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Смеркалось, жаркий день бледнел неуловимо,
Над озером туман тянулся полосой,
И кроткий образ твой, знакомый и любимый,
В вечерний тихий час носился предо мной.

Улыбка та ж была, которую люблю я,
И мягкая коса, как прежде, расплелась,
И очи грустные, по-прежнему тоскуя,
Глядели на меня в вечерний тихий час.
<1856>
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Сон Попова

             1

Приснился раз, бог весть с какой причины,
Советнику Попову странный сон:
Поздравить он министра в именины
В приемный зал вошел без панталон;
Но, впрочем, не забыто ни единой
Регалии; отлично выбрит он;
Темляк на шпаге; всё по циркуляру —
Лишь панталон забыл надеть он пару.

             2

И надо же случиться на беду,
Что он тогда лишь свой заметил иромах,
Как уж вошел. «Ну, — думает, — уйду!»
Не тут-то было! Уж давно в хоромах.
Народу тьма; стоит он на виду,
В почетном месте; множество знакомых
Его увидеть могут на пути —
«Нет, — он решил, — нет, мне нельзя уйти!

             3

А вот я лучше что-нибудь придвину
И скрою тем досадный мой изъян;
Пусть верхнюю лишь видят половину,
За нижнюю ж ответит мне Иван!»
И вот бочком прокрался он к камину
И спрятался по пояс за экран.
«Эх, — думает, — недурно ведь, канальство!
Теперь пусть входит высшее начальство!»

             4

Меж тем тесней всё становился круг
Особ чиновных, чающих карьеры;
Невнятный в аале раздавался звук;
И все принять свои старались меры,
Чтоб сразу быть замеченными. Вдруг
В себя втянули животы курьеры,
И экзекутор рысью через зал,
Придерживая шпагу, пробежал.

             5

Вошел министр. Он видный был мужчина,
Изящных форм, с приветливым лицом,
Одет в визитку: своего, мол, чина
Не ставлю я пред публикой ребром.
Внушается гражданством дисциплина,
А не мундиром, шитым серебром,
Всё зло у нас от глупых форм избытка,
Я ж века сын — так вот на мне визитка!

             6

Не ускользнул сей либеральный взгляд
И в самом сне от зоркости Попова.
Хватается, кто тонет, говорят,
За паутинку и за куст терновый.
«А что, — подумал он, — коль мой наряд
Понравится? Ведь есть же, право слово,
Свободное, простое что-то в нем!
Кто знает! Что ж! Быть может! Подождем!»

             7

Министр меж тем стан изгибал приятно:
«Всех, господа, всех вас благодарю!
Прошу и впредь служить так аккуратно
Отечеству, престолу, алтарю!
Ведь мысль моя, надеюсь, вам понятна?
Я в переносном смысле говорю:
Мой идеал полнейшая свобода —
Мне цель народ — и я слуга народа!

             8

Прошло у нас то время, господа, —
Могу сказать; печальное то время, —
Когда наградой пота и труда
Был произвол. Его мы свергли бремя.
Народ воскрес — но не вполне — да, да!
Ему вступить должны помочь мы в стремя,
В известном смысле сгладить все следы
И, так сказать, вручить ему бразды.

             9

Искать себе не будем идеала,
Ни основных общественных начал
В Америке. Америка отстала:
В ней собственность царит и капитал.
Британия строй жизни запятнала
Законностью. А я уж доказал:
Законность есть народное стесненье,
Гнуснейшее меж всеми преступленье!

             10

Нет, господа! России предстоит,
Соединив прошедшее с грядущим,
Создать, коль смею выразиться, вид,
Который называется присущим
Всем временам; и, став на свой гранит,
Имущим, так сказать, и неимущим
Открыть родник взаимного труда.
Надеюсь, вам понятно, господа?»

             11

Раадался в зале шепот одобренья,
Министр поклоном легким отвечал,
И тут же, с видом, полным снисхожденья,
Он обходить обширный начал зал:
«Как вам? Что вы? Здорова ли Евгенья
Семеновна? Давно не заезжал
Я к вам, любезный Сидор Тимофеич!
Ах, здравствуйте, Ельпидифор Сергеич!»

             12

Стоял в углу, плюгав и одинок,
Какой-то там коллежский регистратор.
Он и к тому, и тем не пренебрег:
Взял под руку его: «Ах, Антипатор
Васильевич! Что, как ваш кобелек?
Здоров ли он? Вы ездите в театор?
Что вы сказали? Всё болит живот?
Aх, как мне жаль! Но ничего, пройдет!»

             13

Переходя налево и направо,
Свои министр так перлы расточал;
Иному он подмигивал лукаво,
На консоме другого приглашал
И ласково смотрел и величаво.
Вдруг на Попова взор его упал,
Который, скрыт экраном лишь по пояс,
Исхода ждал, немного беспокоясь.

             14

«Ба! Что я вижу! Тит Евсеич здесь!
Так, так и есть! Его мы точность знаем!
Но отчего ж он виден мне не весь?
И заслонен каким-то попугаем?
Престранная выходит это смесь!
Я любопытством очень подстрекаем
Увидеть ваши ноги... Да, да, да!
Я вас прошу, пожалуйте сюда!»

             15

Колеблясь меж надежды и сомненья:
Как на его посмотрят туалет, —
Попов наружу вылез. В изумленье
Министр приставил к глазу свой дорнет.
«Что это? Правда или наважденье?
Никак, на вас штанов, любезный, нет?» —
И на чертах изящно-благородных
Гнев выразил ревнитель прав народных.

             16

«Что это значит? Где вы рождены?
В Шотландии? Как вам пришла охота
Там, за экраном снять с себя штаны?
Вы начитались, верно, Вальтер Скотта?
Иль классицизмом вы заражены?
И римского хотите патриота
Изобразить? Иль, боже упаси,
Собой бюджет представить на Руси?»

             17

И был министр еще во гневе краше,
Чем в милости. Чреватый от громов
Взор заблестел. Он продолжал: «Вы наше
Доверье обманули. Много слов
Я тратить не люблю». — «Ва-ва-ва-ваше
Превосходительство! — шептал Попов. —
Я не сымал... Свидетели курьеры,
Я прямо так приехал из квартеры!»

             18

«Вы, милостивый, смели, государь,
Приехать так? Ко мне? На поздравленье?
В день ангела? Безнравственная тварь!
Теперь твое я вижу направленье!
Вон с глаз моих! Иль нету — секретарь!
Пишите к прокурору отношенье:
Советник Тит Евсеев сын Попов
Все ниспровергнуть власти был готов.

             19

Но, строгому благодаря надзору
Такого-то министра — имярек —
Отечество спаслось от заговору
И нравственность не сгинула навек.
Под стражей ныне шлется к прокурору
Для следствия сей вредный человек,
Дерзнувший снять публично панталоны.
Да поразят преступника законы!

             20

Иль нет, постойте! Коль отдать под суд,
По делу выйти может послабленье,
Присяжные-бесштанники спасут
И оправдают корень возмущенья;
Здесь слишком громко нравы вопиют —
Пишите прямо в Третье отделенье:
Советник Тит Евсеев сын Попов
Все ниспровергнуть власти был готов.

             21

Он поступил законам так противно,
На общество так явно поднял меч,
Что пользу можно б административно
Из неглиже из самого извлечь.
Я жертвую агентам по две гривны,
Чтобы его — но скрашиваю речь, —
Чтоб мысли там внушить ему иные.
Затем ура! Да здравствует Россия!»

             22

Министр кивнул мизинцем. Сторожа
Внезапно взяли под руки Попова.
Стыдливостью его не дорожа,
Они его от Невского, Садовой,
Средь смеха, крика, чуть не мятежа,
К Цепному мосту привели, где новый
Стоит, на вид весьма красивый, дом,
Своим известный праведным судом.

             23

Чиновник по особым порученьям,
Который их до места проводил,
С заботливым Попова попеченьем
Сдал на руки дежурному. То был
Во фраке муж, с лицом, пылавшим рвеньем,
Со львиной физьономией, носил
Мальтийский крест и множество медалей,
И в душу взор его влезал всё далей.

             24

В каком полку он некогда служил,
В каких боях отличен был как воин,
За что свой крест мальтийский получил
И где своих медалей удостоен —
Неведомо. Ехидно попросил
Попова он, чтобы тот был спокоен,
С улыбкой указал ему на стул
И в комнату соседнюю скользнул.

             25

Один оставшись в небольшой гостиной,
Попов стал думать о своей судьбе:
«А казус вышел, кажется, причинный!
Кто б это мог вообразить себе?
Попался я в огонь, как сноп овинный!
Ведь искони того еще не бе,
Чтобы меня кто в этом виде встретил,
И как швейцар проклятый не заметил!»

             26

Но дверь отверзлась, и явился в ней
С лицом почтенным, грустию покрытым,
Лазоревый полковник. Из очей
Катились слезы по его ланитам.
Обильно их струящийся ручей
Он утирал платком, узором шитым,
И про себя шептал: «Так! Это он!
Таким он был едва лишь из пелён!

             27

О юноша! — он продолжал, вздыхая
(Попову было с лишком сорок лет), —
Моя душа для вашей не чужая!
Я в те года, когда мы ездим в свет,
Знал вашу мать. Она была святая!
Таких, увы! теперь уж боле нет!
Когда б она досель была к вам близко,
Вы б не упали нравственно так низко!

             28

Но, юный друг, для набожных сердец
К отверженным не может быть презренья,
И я хочу вам быть второй отец,
Хочу вам дать для жизни наставленье.
Заблудших так приводим мы овец
Со дна трущоб на чистый путь спасенья.
Откройтесь мне, равно как на духу:
Что привело вас к этому греху?

             29

Конечно, вы пришли к нему не сами,
Характер ваш невинен, чист и прям!
Я помню, как дитёй за мотыльками
Порхали вы средь кашки по лугам!
Нет, юный друг, вы ложными друзьями
Завлечены! Откройте же их нам!
Кто вольнодумцы? Всех их назовите
И собственную участь облегчите!

             30

Что слышу я? Ни слова? Иль пустить
Уже успело корни в вас упорство?
Тогда должны мы будем приступить
Ко строгости, увы! и непокорство,
Сколь нам ни больно, в вас искоренить!
О юноша! Как сердце ваше черство!
В последний раз: хотите ли всю рать
Завлекших вас сообщников назвать?»

             31

К нему Попов достойно и наивно:
«Я, господин полковник, я бы вам
Их рад назвать, но мне, ей-богу, дивно...
Возможно ли сообщничество там,
Где преступленье чисто негативно?
Ведь панталон-то не надел я сам!
И чем бы там меня вы ни пугали —
Другие мне, клянусь, не помогали!»

             32

«Не мудрствуйте, надменный санкюлот!
Свою вину не умножайте ложью!
Сообщников и гнусный ваш комплот
Повергните к отечества подножью!
Когда б вы знали, что теперь вас ждет,
Вас проняло бы ужасом и дрожью!
Но дружбу вы чтоб ведали мою,
Одуматься я время вам даю!

             33

Здесь, на столе, смотрите, вам готово
Достаточно бумаги и чернил:
Пишите же — не то, даю вам слово:
Чрез полчаса вас изо всех мы сил...«»
Тут ужас вдруг такой объял Попова,
Что страшную он подлость совершил:
Пошел строчить (как люди в страхе гадки!)
Имен невинных многие десятки!

             34

Явились тут на нескольких листах:
Какой-то Шмидт, два брата Шулаковы,
Зерцалов, Палкин, Савич, Розенбах,
Потанчиков, Гудям-Бодай-Корова,
Делаверганж, Шульгин, Страженко, Драх,
Грай-Жеребец, Бабиов, Ильин, Багровый,
Мадам Гриневич, Глазов, Рыбин, Штих,
Бурдюк-Лишай — и множество других.

             35

Попов строчил сплеча и без оглядки,
Попались в список лучшие друзья;
Я повторю: как люди в страхе гадки —
Начнут как бог, а кончат как свинья!
Строчил Попов, строчил во все лопатки,
Такая вышла вскоре ектенья,
Что, прочитав, и сам он ужаснулся,
Вскричал: «Фуй! Фуй!» задрыгал —
                                и проснулся.

             36

Небесный свод сиял так юн я нов,
Весенний день глядел в окно так весел,
Висела пара форменных штанов
С мундиром купно через спинку кресел;
И в радости уверился Попов,
Что их Иван там с вечера повесил, —
Одним скачком покинул он кровать
И начал их в восторге надевать.

             37

«То был лишь сон! О, счастие! О, радость!
Моя душа, как этот день, ясна!
Не сделал я Бодай-Корове гадость!
Не выдал я агентам Ильина!
Не наклепал на Савича! О, сладость!
Мадам Гриневич мной не предана!
Страженко цел, и братья Шулаковы
Постыдно мной не ввержены в оковы!»

             38

Но ты, никак, читатель, восстаешь
На мой рассказ? Твое я слышу мненье:
Сей анекдот, пожалуй, и хорош,
Но в нем сквозит дурное направленье.
Всё выдумки, нет правды ни на грош!
Слыхал ли кто такое обвиненье,
Что, мол, такой-то — встречен без штанов,
Так уж и власти свергнуть он готов?

             39

И где такие виданы министры?
Кто так из них толпе кадить бы мог?
Я допущу: успехи наши быстры,
Но где ж у нас министер-демагог?
Пусть проберут все списки и регистры,
Я пять рублей бумажных дам в залог;
Быть может, их во Франции немало,
Но на Руси их нет — и не бывало!

             40

И что это, помилуйте, за дом,
Куда Попов отправлен в наказанье?
Что за допрос? Каким его судом
Стращают там? Где есть такое зданье?
Что за полковник выскочил? Во всем,
Во всем заметно полное незнанье
Своей страны обычаев и лиц,
Встречаемое только у девиц.

             41

А наконец, и самое вступленье:
Ну есть ли смысл, я спрашиваю, в том,
Чтоб в день такой, когда на поздравленье
К министру все съезжаются гуртом,
С Поповым вдруг случилось помраченье
И он таким оделся бы шутом?
Забыться может галстук, орден, пряжка —
Но пара брюк — нет, это уж натяжка!

             42

И мог ли он так ехать? Мог ли в зал
Войти, одет как древние герои?
И где резон, чтоб за экран он стал,
Никем не зрим? Возможно ли такое?
Ах, батюшка-читатель, что пристал?!
Я не Попов! Оставь меня в покое!
Резон ли в этом или не резон —
Я за чужой не отвечаю сон!
Лето 1873
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.

Лишь очи печально глядели,
А голос так дивно звучал,
Как звон отдаленной свирели,
Как моря играющий вал.

Мне стан твой понравился тонкий
И весь твой задумчивый вид,
А смех твой, и грустный и звонкий,
С тех пор в моем сердце звучит.

В часы одинокие ночи
Люблю я, усталый, прилечь -
Я вижу печальные очи,
Я слышу веселую речь;

И грустно я так засыпаю,
И в грезах неведомых сплю...
Люблю ли тебя - я не знаю,
Но кажется мне, что люблю!
1851
Путешествие в Страну Поэзия.
Ленинград: Лениздат, 1968.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Тебя так любят все! Один твой тихий вид
Всех делает добрей и с жизнию мирит.
Но ты грустна; в тебе есть скрытое мученье,
В душе твоей звучит какой-то приговор;
Зачем твой ласковый всегда так робок взор
И очи грустные так молят о прощенье,
Как будто солнца свет, и вешние цветы,
И тень в полдневный зной, и шепот по дубравам,
И даже воздух тот, которым дышишь ты,
Все кажется тебе стяжанием неправым?
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Темнота и туман застилают мне путь,
   Ночь на землю всё гуще ложится,
Но я верю, я знаю: живет где-нибудь,
   Где-нибудь да живет царь-девица!

Как достичь до нее — не ищи, не гадай,
   Тут расчет никакой не поможет,
Ни догадка, ни ум, но безумье в тот край,
   Но удача принесть тебя может!

Я не ждал, не гадал, в темноте поскакал
   В ту страну, куда нету дороги,
Я коня разнуздал, наудачу погнал
   И в бока ему втиснул остроги...
Август 1870
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

То было раннею весной,
   Трава едва всходила,
Ручьи текли, не парил зной,
   И зелень рощ сквозила;

Труба пастушья поутру
   Еще не пела звонко,
И в завитках еще в бору
   Был папоротник тонкий.

То было раннею весной,
   В тени берез то было,
Когда с улыбкой предо мной
   Ты очи опустила.

То на любовь мою в ответ
   Ты опустила вежды -
О жизнь! о лес! о солнца свет!
   О юность! о надежды!

И плакал я перед тобой,
   На лик твой глядя милый,-
Tо было раннею весной,
   В тени берез то было!

То было в утро наших лет -
   О счастие! о слезы!
О лес! о жизнь! о солнца свет!
   О свежий дух березы!
Май 1871
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Трещат барабаны, и трубы гремят,
Мой милый в доспехе ведет свой отряд,
Готовится к бою, командует строю,
Как сильно забилось вдруг сердце мое.

Ах, если б мне дали мундир и ружье!
Пошла бы отважно я с другом моим,
По областям шла бы повсюду я с ним,
Врагов отражает уж наша пальба -
О, сколько счастлива мужчины судьба!

Август 1870
Примечания:
Перевод песни Клерхен
из трагедии Гете "Эгмонт": "Die Trommee
geruhrt..."
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Три побоища

              1
Ярились под Киевом волны Днепра,
   За тучами тучи летели,
Гроза бушевала всю ночь до утра —
   Княгиня вскочила с постели.

              2
Вскочила княгиня в испуге от сна,
   Волос не заплетши, умылась,
Пришла к Изяславу, от страха бледна:
   «Мне, княже, недоброе снилось!

              3
Мне снилось: от берега норской земли,
   Где плещут варяжские волны,
На саксов готовятся плыть корабли,
   Варяжскими гриднями полны.

              4
То сват наш Гаральд собирается плыть —
   Храни его Бог от напасти.
Мне виделось: воронов черная нить
   Уселася с криком на снасти.

              5
И бабища будто на камне сидит,
   Считает суда и смеется:
«Плывите, плывите! — она говорит. —
   Домой ни одно не вернется!

              6
Гаральда-варяга в Британии ждет
   Саксонец-Гаральд, его тезка;
Червонного меду он вам поднесет
   И спать вас уложит он жестко!»

              7
И дале мне снилось: у берега там,
   У норской у пристани главной,
Сидит, волоса раскидав по плечам,
   Золовка сидит Ярославна.

              8
Глядит, как уходят в туман паруса
   С Гаральдовой силою ратной,
И плачет, и рвет на себе волоса,
   И кличет Гаральда обратно...

              9
Проснулася я — и доселе вдали
   Всё карканье воронов внемлю;
Прошу тебя, княже, скорее пошли
   Проведать в ту норскую землю!»

              10
И только княгиня домолвила речь,
   Невестка их, Гида, вбежала;
Жемчужная бармица падает с плеч,
   Забыла надеть покрывало.

              11
«Князь-батюшка-деверь, испугана я,
   Когда бы беды не случилось!
Княгиня-невестушка, лебедь моя,
   Мне ночесь недоброе снилось!

              12
Мне снилось: от берега франкской земли,
   Где плещут нормандские волны,
На саксов готовятся плыть корабли,
   Нормандии рыцарей полны.

              13
То князь их Вильгельм собирается плыть,
   Я будто слова его внемлю, —
Он хочет отца моего погубить,
   Присвоить себе его землю!

              14
И бабища злая бодрит его рать,
   И молвит: — Я воронов стаю
Прикликаю саксов заутра клевать,
   И ветру я вам намахаю!»

              15
И пологом стала махать на суда,
   На каждом ветрило надулось,
И двинулась всех кораблей череда —
   И тут я в испуге проснулась...»

              16
И только лишь Гида домолвила речь,
   Бежит, запыхаяся, гридин:
«Бери, государь, поскорее свой меч,
   Нам ворог под Киевом виден!

              17
На вышке я там, за рекою, стоял,
   Стоял на слуху я, на страже,
Я многие тысячи их насчитал —
   То половцы близятся, княже!»

              18
На бой Изяслав созывает сынов,
   Он братьев скликает на сечу,
Он трубит к дружине, ему не до снов —
   Он к половцам едет навстречу...

              19
По синему морю клубится туман,
   Всю даль облака застилают,
Из разных слетаются вороны стран,
   Друг друга, кружась, вопрошают:

              20
«Откуда летишь ты? Поведай-ка нам!»
   — «Лечу я от города Йорка!
На битву обоих Гаральдов я там
   Смотрел из поднебесья зорко:

              21
Был целою выше варяг головой,
   Чернела как туча кольчуга,
Свистел его в саксах топор боевой,
   Как в листьях осенняя вьюга;

              22
Копнами валил он тела на тела,
   Кровь до моря с поя струилась,
Пока, провизжав, не примчалась стрела
   И в горло ему не вонзилась.

              23
Упал он, почуя предсмертную тьму,
   Упал он, как пьяный на брашно;
Хотел я спуститься на темя ему,
   Но очи глядели так страшно!

              24
И долго над местом кружился я тем,
   И поздней дождался я ночи,
И сел я варягу Гаральду на шлем
   И выклевал грозные очи!»

              25
По синему морю клубится туман,
   Слетается воронов боле:
«Откуда летишь ты?» — «Я, кровию пьян,
   Лечу от Гастингского поля!

              26
Не стало у саксов вчера короля,
   Лежит меж своих он, убитый,
Пирует норманн, его землю деля,
   И мы пировали там сыто.

              27
Победно от Йорка шла сакская рать,
   Теперь они смирны и тихи,
И труп их Гаральда не могут сыскать
   Меж трупов бродящие мнихи;

              28
Но сметил я место, где наземь он пал
   И, битва когда отшумела,
И месяц как щит над побоищем встал,
   Я сел на Гаральдово тело.

              29
Нелвижные были черты хороши,
   Нахмурены гордые брови,
Любуясь на них, я до жадной души
   Напился Гаральдовой крови!»

              30
По синему морю клубится туман,
   Всю даль облака застилают,
Из разных слетаются вороны стран,
   Друг друга, кружась, вопрошают:

              31
«Откуда летишь ты?» — «Из русской земли!
   Я был на пиру в Заднепровье;
Там все Изяслава полки полегли,
   Всё поле упитано кровью.

              32
С рассветом на половцев князь Изяслав
   Там выехал, грозен и злобен,
Свой меч двоеручный высоко подъяв,
   Святому Георгью подобен;

              33
Но к ночи, руками за гриву держась,
   Конем увлекаемый с бою,
Уж по полю мчался израненный князь,
   С закинутой навзничь главою;

              34
И, каркая, долго летел я над ним
   И ждал, чтоб он наземь свалился,
Но был он, должно быть, судьбою храним
   Иль богу, скача, помолился;

              35
Упал лишь над самым Днепром он с коня,
   В ладью рыбаки его взяли,
А я полетел, неудачу кляня,
   Туда, где другие лежали!»

              36
Поют во Софийском соборе попы,
   По князе идет панихида,
Рыдает княгиня средь плача толпы,
   Рыдает Гаральдовна Гида,

              37
И с ними другого Гаральда вдова
   Рыдает, стеня, Ярославна,
Рыдает: «О, горе! зачем я жива,
   Коль сгинул Гаральд мой державный!»

              38
И Гида рыдает: «О, горе! убит
   Отец мой, норманном сраженный!
В плену его веси, и взяты на щит
   Саксонские девы и жены!»

              39
Княгиня рыдает: «О князь Изяслав!
   В неравном посечен ты споре!
Победы обычной в бою не стяжав,
   Погиб ты, о, горе, о, горе!»

              40
Печерские иноки, выстроясь в ряд,
   Протяжно поют: «Аллилуйя!»
А братья княжие друг друга корят,
И жадные вороны с кровель глядят,
   Усобицу близкую чуя...
Январь-март 1869
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты
                                        создатель!
Вечно носились они над землею, незримые оку.
Нет, то не Фидий воздвиг олимпийского славного Зевса!
Фидий ли выдумал это чело, эту львиную гриву,
Ласковый, царственный взор из-под мрака бровей
                                    громоносных?
Нет, то не Гeте великого Фауста создал, который,
В древнегерманской одежде, но в правде глубокой,
                                       вселенской,
С образом сходен предвечным своим от слова до слова!
Или Бетховен, когда находил он свой марш похоронный,
Брал из себя этот ряд раздирающих сердце аккордов,
Плач неутешной души над погибшей великою мыслью,
Рушенье светлых миров в безнадежную бездну хаоса?
Нет, эти звуки рыдали всегда в беспредельном
                                        пространстве,
Он же, глухой для земли, неземные подслушал рыданья.
Много в пространстве невидимых форм и неслышимых
                                              звуков,
Много чудесных в нем есть сочетаний и слова и света,
Но передаст их лишь тот, кто умеет и видеть и слышать,
Кто, уловив лишь рисунка черту, лишь созвучье, лишь
                                                слово,
Целое с ним вовлекает созданье в наш мир удивленный.
O, окружи себя мраком, поэт, окружися молчаньем,
Будь одинок и слеп, как Гомер, и глух, как Бетховен,
Слух же душевный сильней напрягай и душевное зренье,
И, как над пламенем грамоты тайной бесцветные строки
Вдруг выступают, так выступят вдруг пред тобою
                                            картины,
Выйдут из мрака - всe ярче цвета, осязательней формы,
Стройные слов сочетания в ясном сплетутся значенье -
Ты ж в этот миг и внимай, и гляди, притаивши дыханье,
И, созидая потом, мимолетное помни виденье!
Октябрь 1856
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ты жертва жизненных тревог,
И нет в тебе сопротивленья,
Ты, как оторванный листок,
Плывешь без воли по теченью;

Ты как на жниве сизый дым:
Откуда ветер ни повеет,
Он только стелется пред ним
И к облакам бежать не смеет;

Ты словно яблони цветы,
Когда их снег покрыл тяжелый:
Стряхнуть тоску не можешь ты,
И жизнь тебя погнула долу;

Ты как лощинка в вешний день:
Когда весь мир благоухает,
Соседних гор ложится тень
И ей одной цвести мешает;

И как с вершин бежит в нее
Снегов растаявшая груда,
Так в сердце бедное твое
Стекает горе отовсюду!
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ты знаешь край, где все обильем дышит,
Где реки льются чище серебра,
Где ветерок степной ковыль колышет,
В вишневых рощах тонут хутора,
Среди садов деревья гнутся долу
И до земли висит их плод тяжелый?

Шумя, тростник над озером трепещет,
И чист, и тих, и ясен свод небес,
Косарь поет, коса звенит и блещет,
Вдоль берега стоит кудрявый лес,
И к облакам, клубяся над водою,
Бежит дымок синеющей струею?

Туда, туда всем сердцем я стремлюся,
Туда, где сердцу было так легко,
Где из цветов венок плетет Маруся,
О старине поет слепой Грицко,
И парубки, кружась на пожне гладкой,
Взрывают пыль веселою присядкой!

Ты знаешь край, где нивы золотые
Испещрены лазурью васильков,
Среди степей курган времен Батыя,
Вдали стада пасущихся волов,
Обозов скрып, ковры цветущей гречи
И вы, чубы - остатки славной Сечи?

Ты знаешь край, где утром в воскресенье,
Когда росой подсолнечник блестит,
Так звонко льется жаворонка пенье,
Стада блеят, а колокол гудит,
И в божий храм, увенчаны цветами,
Идут казачки пестрыми толпами?

Ты помнишь ночь над спящею Украйной,
Когда седой вставал с болота пар,
Одет был мир и сумраком и тайной,
Блистал над степью искрами стожар,
И мнилось нам: через туман прозрачный
Несутся вновь Палей и Сагайдачный?

Ты знаешь край, где с Русью бились ляхи,
Где столько тел лежало средь полей?
Ты знаешь край, где некогда у плахи
Мазепу клял упрямый Кочубей
И много где пролито крови славной
В честь древних прав и веры православной?

Ты знаешь край, где Сейм печально воды
Меж берегов осиротелых льет,
Над ним дворца разрушенные своды,
Густой травой давно заросший вход,
Над дверью щит с гетманской булавою?..
Туда, туда стремлюся я душою!
1840-е годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ты знаешь, я люблю там, за лазурным сводом,
Ряд жизней мысленно отыскивать иных,
И, путь свершая мой, с улыбкой мимоходом
Смотрю на прах забот и горестей земных.

Зачем же сердце так сжимается невольно,
Когда твой встречу взор, и так тебя мне жаль,
И каждая твоя мгновенная печаль
В душе моей звучит так долго и так больно?
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ты клонишь лик, о нем упоминая,
И до чела твоя восходит кровь -
Не верь себе! Сама того не зная,
Ты любишь в нем лишь первую любовь;

Ты не его в нем видишь совершенства,
И не собой привлечь тебя он мог -
Лишь тайных дум, мучений и блаженства
Он для тебя отысканный предлог;

То лишь обман неопытного взора,
То жизни луч из сердца ярко бьет
И золотит, лаская без разбора,
Все, что к нему случайно подойдет.
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ты не спрашивай, не распытывай,
Умом-разумом не раскидывай:
Как люблю тебя, почему люблю,
И за что люблю, и надолго ли?
Ты не спрашивай, не распытывай:
Что сестра ль ты мне, молода ль жена
Или детище ты мне малое?

И не знаю я и не ведаю,
Как назвать тебя, как прикликати.
Много цветиков во чистом поле,
Много звезд горит по поднебесью,
А назвать-то их нет умения,
Распознать-то их нету силушки.
Полюбив тебя, я не спрашивал,
Не разгадывал, не распытывал;
Полюбив тебя, я махнул рукой,
Очертил свою буйну голову!
30 октября 1851
Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ты помнишь ли, Мария,
Один старинный дом
И липы вековые
Над дремлющим прудом?

Безмолвные аллеи,
Заглохший, старый сад,
В высокой галерее
Портретов длинный ряд?

Ты помнишь ли, Мария,
Вечерний небосклон,
Равнины полевые,
Села далекий звон?

За садом берег чистый,
Спокойный бег реки,
На ниве золотистой
Степные васильки?

И рощу, где впервые
Бродили мы одни?
Ты помнишь ли, Мария,
Утраченные дни?
1840-е годы
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ты почто, злая кручинушка,
Не вконец извела меня, бедную,
Разорвала лишь душу надвое?
Не сойтися утру с вечером,
Не ужиться двум добрым молодцам;
Из-за меня они ссорятся,
А и оба меня корят, бранят;
Уж как станет меня брат корить:
«Ты почто пошла за боярина?
Напросилась в родню неровную?
Отщепенница, переметчица,
От своей родни отступница!»
— «Государь ты мой, милый братец мой,
Я в родню к ним не напрашивалась,
И ты сам меня уговаривал,
Снаряжал меня, выдавал меня!»
Уж как станет меня муж корить:
«Из какого ты роду-племени?
Еще много ли за тобой приданого?
Еще чем меня опоила ты,
Приговорщица, приворотница,
Меня с нашими разлучница?»
— «Государь ты мой, господин ты мой,
Я тебя не приворачивала,
И ты взял меня вольной волею,
А приданого за мной не много есть,
И всего-то сердце покорное,
Голова тебе, сударь, поклонная!»
Перекинулся хмель через реченьку,
С одного дуба на другой на дуб,
И качается меж обоими,
Над быстрой водой зеленеючи,
Злой кручинушки не знаючи,
Оба дерева обнимаючи.
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

У приказных ворот собирался народ
		Густо;
Говорит в простоте, что в его животе
		Пусто.
«Дурачье! — сказал дьяк. — Из вас должен быть всяк
		В теле:
Еще в думе вчера мы с трудом осетра
		Съели!»

На базар мужик вез через реку обоз
		Пакли;
Мужичок-то, вишь, прост, знай, везет через мост,
		Так ли?
«Вишь, дурак! — сказал дьяк. — Тебе мост, чай, пустяк,
		Дудки?
Ты б его поберег, ведь плыли ж поперек
		Утки!»

Как у Васьки Волчка вор стянул гусака,
		Вишь ты!
В полотенце свернул, да поймал караул
		Ништо!
Дьяк сказал: «Дурачье! Полотенце-то чье?
		Васьки?
Стало, Васька и тать, стало, Ваське и дать
		Таску!»

Пришел к дьяку больной; говорит: «Ой, ой, ой,
		Дьяче!
Очень больно нутру, а уж вот поутру
		Паче.
И не лечь, и не сесть, и не можно мне съесть
		Столько!»
— «Вишь, дурак! — сказал дьяк. — Ну не ешь натощак —
		Только!»

Пришел к дьяку истец, говорит: «Ты отец
		Бедных;
Кабы ты мне помог — видишь денег мешок
		Медных, —
Я б те всыпал, ей-ей, в шапку десять рублей,
		Шутка!»
«Сыпь сейчас, — сказал дьяк, подставляя колпак, —
		Ну-тка!»
<1857>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Уж ласточки, кружась, над крышей щебетали,
Красуяся, идет нарядная весна:
Порою входит так в дом скорби и печали
В цветах красавица, надменна и пышна.

Как праздничный мне лик весны теперь несносен!
Как грустен без тебя дерев зеленых вид!
И мыслю я: когда ж на них повеет осень
И, сыпля желтый лист, нас вновь соединит!
Вeсна 1857?
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Уж ты, мать-тоска, горе-гореваньице,
Ты скажи, скажи, ты поведай мне:
На добычу-то как выходишь ты?
Как сживаешь люд божий со свету?
Ты змеей ли ползешь подколодною?
Ты ли бьешь с неба бурым коршуном?
Серым волком ли рыщешь по полю?
Аль ты, горе, богатырь могуч,
Выезжаешь со многой силою,
Выезжаешь со гридни и отроки?
Уж вскочу в седло, захвачу тугой лук,
Уж доеду тебя, горе горючее,
Подстрелю тебя, тоску лютую!
"Полно, полно, добрый молодец,
Бранью на ветер кидатися,
Неразумны слова выговаривать!
Я не волком бегу, не змеей ползу,
Я не коршуном бью из поднебесья,
Не с дружиною выезжаю я -
Выступаю-то я красной девицей,
Подхожу-то я молодицею,
Подношу чару, в пояс кланяюсь,
И ты сам слезешь с коня долой,
Красной девице отдашь поклон,
Выпьешь чару, отуманишься,
Отуманишься, сердцем всплачешься,
Ноги скорые-то подкосятся,
И тугой лук из рук выпадет!.."
1854
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Уж ты нива моя, нивушка,
Не скосить тебя с маху единого,
Не связать тебя всю во единый сноп!
Уж вы думы мои, думушки,
Не стряхнуть вас разом с плеч долой,
Одной речью-то вас не высказать!
По тебе ль, нива, ветер разгуливал,
Гнул колосья твои до земли,
Зрелые зерна все разметывал!
Широко вы, думы, порассыпались,
Куда пала какая думушка,
Там всходила люта печаль-трава,
Вырастало горе горючее.
1854
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Усни, печальный друг, уже с грядущей тьмой
Вечерний алый свет сливается все боле;
Блеящие стада вернулися домой,
И улеглася пыль на опустелом поле.

Да снидет ангел сна, прекрасен и крылат,
И да перенесет тебя он в жизнь иную!
Издавна был он мне в печали друг и брат,
Усни, мое дитя, к нему я не ревную!

На раны сердца он забвение прольет,
Пытливую тоску от разума отымет
И с горестной души на ней лежащий гнет
До нового утра незримо приподымет.

Томимая весь день душевною борьбой,
От взоров и речей враждебных ты устала,
Усни, мое дитя, меж ними и тобой
Он благостной рукой опустит покрывало!
Август 1856
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

Ушкуйник

Одолела сила-удаль меня, молодца,
Не чужая, своя удаль богатырская!
А и в сердце тая удаль-то не вместится,
А и сердце-то от удали разорвется!

Пойду к батюшке на удаль горько плакаться,
Пойду к матушке на силу в ноги кланяться:
Отпустите свое детище дроченое,
Новгородским-то порядкам неученое,

Отпустите поиграти игры детские:
Те ль обозы бить низовые, купецкие,
Багрить на море кораблики урманские,
Да на Волге жечь остроги басурманские!
Осень 1870
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Ходит Спесь, надуваючись,
С боку на бок переваливаясь.
Ростом-то Спесь аршин с четвертью,
Шапка-то на нем во целу сажень,
Пузо-то его все в жемчуге,
Сзади-то у него раззолочено.
А и зашел бы Спесь к отцу, к матери,
Да ворота некрашены!
А и помолился б Спесь во церкви божией,
Да пол не метен!
Идет Спесь, видит: на небе радуга;
Повернул Спесь во другую сторону:
Не пригоже-де мне нагибатися!
1854 (?)
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Хорошо, братцы, тому на свете жить,
У кого в голове добра не много есть,
А сидит там одно-одинешенько,
А и сидит оно крепко-накрепко,
Словно гвоздь, обухом вколоченный.
И глядит уж он на свое добро,
Всё глядит на него, не спуская глаз,
И не смотрит по сторонушкам,
А знай прет вперед, напролом идет,
Давит встречного-поперечного.

А беда тому, братцы, на свете жить,
Кому бог дал очи зоркие,
Кому видеть дал во все стороны,
И те очи у него разбегаются;
И кажись, хорошо, а лучше есть!
А и худо, кажись, не без доброго!
И дойдет он до распутьица,
Не одну видит в поле дороженьку,
И он станет, призадумается,
И пойдет вперед, воротится,
Начинает идти сызнова;
А дорогою-то засмотрится
На луга, на леса зеленые,
Залюбуется на божьи цветики
И заслушается вольных пташечек.
И все люди его корят, бранят:
«Ишь идет, мол, озирается,
Ишь стоит, мол, призадумался,
Ему б мерить всё да взвешивать,
На все боки бы поворачивать.
Не бывать ему воеводою,
Не бывать ему посадником,
Думным дьяком не бывать ему.
Ни торговым делом не правити!»
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Из Индии дальной
На Русь прилетев,
Со степью печальной
Их свыкся напев;

Свободные звуки,
Журча, потекли,
И дышат разлукой
От лучшей земли.

Не знаю, оттуда ль
Их нега звучит,
Но русская удаль
В них бьет и кипит;

В них голос природы,
В них гнева язык,
В них детские годы,
В них радости крик;

Желаний в них знойный
Я вихрь узнаю
И отдых спокойный
В счастливом краю,

Бенгальские розы,
Свет южных лучей,
Степные обозы,
Полет журавлей,

И грозный шум сечи,
И шепот струи,
И тихие речи,
Маруся, твои!
1840-e годы
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Что за грустная обитель
И какой знакомый вид!
За стеной храпит смотритель,
Сонно маятник стучит!

Стукнет вправо, стукнет влево,
Будит мыслей длинный ряд;
В нем рассказы и напевы
Затверженные звучат.

А в подсвечнике пылает
Догоревшая свеча,
Где-то пес далеко лает,
Ходит маятник, стуча;

Стукнет влево, стукнет вправо,
Все твердит о старине;
Грустно так! Не знаю, право,
Наяву я иль во сне?

Вот уж лошади готовы -
Сел в кибитку и скачу,-
Полно, так ли? Вижу снова
Ту же сальную свечу,

Ту же грустную обитель,
И кругом знакомый вид,
За стеной храпит смотритель,
Сонно маятник стучит...
Лето 1856
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Что ни день, как поломя со влагой,
Так унынье борется с отвагой,
Жизнь бежит то круто, то отлого,
Вьется вдаль неровною дорогой,
От беспечной удали к заботам
Переходит пестрым переплетом,
Думы ткут то в солнце, то в тумане
Золотой узор на темной ткани.
<1858>
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Что ты голову склонила?
Ты полна ли тихой ленью?
Иль грустишь о том, что было?
Иль под виноградной сенью

Начертания сквозные
Разгадать хотела б ты,
Что на землю вырезные
Сверху бросили листы?

Но дрожащего узора
Нам значенье непонятно -
Что придет, узнаешь скоро,
Что прошло, то невозвратно!

Час полуденный палящий,
Полный жизни огневой,
Час веселый настоящий,
Этот час один лишь твой!

Не клони ж печально взора
На рисунок непонятный -
Что придет, узнаешь скоро,
Что прошло, то невозвратно!
Ноябрь 1856
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Шумит на дворе непогода,
А в доме давно уже спят;
К окошку, вздохнув, подхожу я —
Чуть виден чернеющий сад;

На небе так темно, так темно
И звездочки нет ни одной,
А в доме старинном так грустно
Среди непогоды ночной!

Дождь бьет, барабаня, по крыше,
Хрустальные люстры дрожат,
За шкапом проворные мыши
В бумажных обоях шумят;

Они себе чуют раздолье:
Как скоро хозяин умрет,
Наследник покинет поместье,
Где жил его доблестный род,

И дом навсегда запустеет,
Заглохнут ступени травой...
И думать об этом так грустно
Среди непогоды ночной!
1840-е годы
А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1984.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Я вас узнал, святые убежденья,
Вы спутники моих минувших дней,
Когда, за беглой не гоняясь тенью,
И думал я и чувствовал верней,
И юною душою ясно видел
Всe, что любил, и всe, что ненавидел!

Средь мира лжи, средь мира мне чужого,
Не навсегда моя остыла кровь;
Пришла пора, и вы воскресли снова,
Мой прежний гнев и прежняя любовь!
Рассеялся туман и, слава богу,
Я выхожу на старую дорогу!

По-прежнему сияет правды сила,
Ее сомненья боле не затмят;
Неровный круг планета совершила
И к солнцу снова катится назад,
Зима прошла, природа зеленеет,
Луга цветут, весной душистой веет!
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице

* * *

Я задремал, главу понуря,
И прежних сил не узнаю;
Дохни, господь, живящей бурей
На душу сонную мою.

Как глас упрека, надо мною
Свой гром призывный прокати,
И выжги ржавчину покоя,
И прах бездействия смети.

Да вспряну я, тобой подъятый,
И, вняв карающим словам,
Как камень от удара млата,
Огонь таившийся издам!
1858
А.К.Толстой. Колокольчики мои...
Москва, "Молодая Гвардия", 1978.
» к списку
» На отдельной странице
Популярные поэты
Темы стихов
Разделы сайта
» Сайты о русской поэзии и поэтах в сети
» Годы творчества
Реклама
Рассылка стихов
RSS 2.0 Рассылка 'Стихи русских поэтов'
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
Monster ©, 2009 - 2016