Биография Константина Фофанова
Купеческий сын с талантом Божьей милостью
Константин Михайлович Фофанов родился 18 (30) мая 1862 года в Санкт-Петербурге, в купеческой семье — отец, в прошлом простой крестьянин, поднялся до петербургского купечества, начав торговать дровами. Костя рос одним из десяти детей и получил лишь отрывочное, домашнее образование в частных пансионах: систематической школы он так и не окончил, но взамен пристрастился к бессистемному, зато чрезвычайно разнообразному чтению — и уже в тринадцать лет начал писать стихи, хотя рифмовать пробовал ещё раньше, лет с восьми-десяти. Литературным дебютом стала публикация 1881 года в иллюстрированных еженедельниках и в газете Алексея Суворина «Новое время».
Показательна фраза, которую совсем ещё юный поэт произнёс при первой встрече с влиятельным литературным «мэтром» Иеронимом Ясинским: «Я не кончил второго класса училища, но все же поэт знает больше, чем учёный... Я — поэт Божьей милостью». Самоуверенность оказалась оправданной: после выхода в 1886 году стихотворения «Звёзды ясные, звёзды прекрасные...» Фофанов практически мгновенно превратился в одного из самых заметных поэтов своего времени.
«Фофановское десятилетие»
Первый сборник, «Стихотворения» (1887), имел шумный успех — его благожелательно приняли Яков Полонский и Аполлон Майков, Лев Толстой и Николай Лесков; художник Илья Репин, написавший впоследствии известный портрет поэта, стал крёстным отцом одного из его сыновей и близким другом до конца его жизни. Период с середины 1880-х до середины 1890-х годов в истории русской поэзии не случайно называют «фофановским»: лирика поэта, исполненная тоски по недостижимому миру «чудес, любви и красоты», с характерным для неё трагическим дуализмом между прозаической реальностью и воображаемой мечтой, оказалась созвучна умонастроениям целой эпохи «безвременья» и вызвала множество подражаний. Майков даже называл Фофанова «самым лучшим, самым талантливым, самым крупным поэтом, приближающимся к Пушкину».
Символисты первого поколения — Валерий Брюсов, Константин Бальмонт — прямо признавали влияние двоемирной лирики Фофанова на собственное творчество и приглашали его к сотрудничеству в альманахе «Северные цветы»; сам Фофанов при этом относился к новому поколению декадентов с известной неприязнью, называя их «князьями уродства» и подчёркнуто противопоставляя себя, «внука простонародья», литературной аристократии новых течений. Тем не менее сегодня его по праву считают одним из главных предтеч русского символизма — переходной фигурой между традиционными формами и наступающим модернизмом.
Закат таланта. Нищета
Судьба обошлась с Фофановым жестоко: обременённый огромной семьёй — в браке с Лидией Тупылевой, выпускницей Смольного института, родилось одиннадцать детей, — он не гнушался никакой работой, чтобы прокормить домашних, но так и не сумел выбраться из нужды. С выходом в 1895 году первых сборников поэтов-символистов литературное влияние самого Фофанова стало быстро сходить на нет: новая эпоха, взрастившая его учеников, уже не нуждалась в учителе. Революцию 1905 года поэт не принял, что лишило его и последних читателей.
К этому добавились тяжёлая душевная болезнь, перенесённая в начале 1890-х годов, и нарастающий алкоголизм — последние десять лет жизни Фофанов провёл в откровенной нищете и пьянстве, предпринимая неоднократные попытки самоубийства. В 1908 году он в отчаянии попытался продать собрание своих сочинений в пятнадцати томах за пятнадцать тысяч рублей — попытка успехом не увенчалась. Стихотворение «Догорает мой светильник...» (1908) точно передаёт настроение этих последних, беспросветных лет жизни поэта, некогда сравниваемого с самим Пушкиным. Современники, встречавшие Фофанова в эти годы, вспоминали, что от прежнего блестящего лирика в нём осталась разве что детская чистота взгляда прозрачно-голубых глаз.
Наследие
Константин Фофанов умер 17 (30) мая 1911 года в Санкт-Петербурге от воспаления лёгких и общего истощения организма, похоронен на Новодевичьем кладбище. Его десятый ребёнок, тоже Константин, стал поэтом-эгофутуристом под псевдонимом Константин Олимпов и вместе с Игорем Северяниным блистал на поэтическом «Олимпе» нового литературного поколения — хотя сам отец, по свидетельствам современников, демонстративно открещивался от футуристических опытов родного сына. Сегодня хрестоматийным остаётся раннее, светлое стихотворение «Май» (1885) — один из немногих образцов той жизнерадостной, свежей лирики «фофановского десятилетия», которая в итоге не спасла своего создателя от одинокой и нищей старости, но обеспечила ему прочное место в истории русской поэзии как одному из главных предшественников символизма.
Двоемирие как формула судьбы
Литературоведы не раз замечали печальную симметрию между поэтикой Фофанова и его собственной биографией: постоянно воспеваемый в стихах разрыв между низкой действительностью и недостижимым миром «чудес, любви и красоты» оказался не литературной позой, а буквальным описанием его собственной участи — заколдованного, по определению самого Репина, «принца и нищего», причудливо сочетавшего в одном человеке небесную одарённость и самую серую прозу нищего быта. Поэт Дмитрий Крюков, обращаясь к нему как к предтече нового искусства («Ликуй, неузнанный предтеча»), невольно уловил именно эту двойственность судьбы человека, при жизни не признанного в полной мере ни классической, ни новой литературной средой, но давшего дорогу обеим.
