Биография Евдокии Ростопчиной
Детство. Дом Пашковых
Евдокия Петровна Ростопчина, урождённая Сушкова, родилась 23 декабря 1811 (4 января 1812) года в Москве, в семье действительного статского советника Петра Сушкова. Мать умерла, когда девочке было шесть лет, и вместе с двумя младшими братьями Евдокия росла в доме деда по материнской линии — богатого московского барина Ивана Пашкова. Отец занятостью и равнодушием к воспитанию детей фактически передоверил её судьбу старикам, которые, живя светской жизнью, тоже мало вникали в дела внучки — так что Додо, как называли Евдокию в семье, получила необычную для того времени свободу развития.
Эта свобода обернулась счастливым результатом: девочка рано выучила французский, немецкий и английский языки, позже — итальянский, жадно читала русскую и европейскую литературу, отдавая предпочтение романтической лирике Шиллера, Байрона и Жуковского. Стихи начала писать тайком от старших, скрывая эту склонность как нечто постыдное для барышни на выданье.
Дебют. Пушкин и Жуковский
В 1831 году Пётр Вяземский, друживший с семьёй, без ведома юной поэтессы опубликовал в альманахе «Северные цветы» её стихотворение «Талисман» — публикация была одобрена Жуковским и Пушкиным. Позже Ростопчина вспоминала об этом одобрении в стихотворении «Две встречи» (1838), с редкой психологической проницательностью описав добрый и открытый душевный облик Пушкина. Сохранившиеся ранние стихи свидетельствуют и о сочувствии Ростопчиной декабристам — в «Послании к страдальцам» (1827) она уверяла сосланных «изгнанников за правду и закон» в том, что народ их не забудет.
В 1833 году, в двадцать два года, Евдокия обвенчалась с молодым богатым графом Андреем Ростопчиным — во многом ради того, чтобы вырваться из-под тяжёлой опеки родных. Брак, впрочем, не принёс счастья: муж оказался человеком грубым и циничным, и постепенно светская, открытая жизнь молодой графини на Лубянке превратилась для неё в способ бегства от несчастливого супружества. С этого времени она начала печататься под собственным именем — в «Современнике», «Отечественных записках», «Библиотеке для чтения», «Москвитянине».
Салон. «Пушкин в юбке»
Первый сборник, «Стихотворения» (1841), продемонстрировал незаурядное дарование поэтессы — умение передавать сложные психологические переживания, тонко улавливать смену настроений под влиянием природы или размышлений о жизни. Современники ценили Ростопчину не только за стихи: её московский литературный салон на Садовой-Кудринской собирал весь цвет русской словесности, и одно время её имя произносили едва ли не рядом с именем Пушкина.
Ей посвящали стихи Лермонтов и Тютчев, Мей и Огарёв: Лермонтов в 1841 году, уезжая на Кавказ, подарил Ростопчиной свою записную книжку со словами, что она достойна продолжить и завершить её пушкинскими стихами, а сама Ростопчина проводила его в этот последний путь стихотворением «На дорогу!» (1841), полным тревожного предчувствия. Жуковский передал ей на память книгу, некогда принадлежавшую Пушкину, со словами, что теперь она достигла своего подлинного назначения. В. Г. Белинский, в целом благожелательно отзывавшийся о стихах Ростопчиной, отмечавший, что они «дышат не одним умом, но и глубоким чувством», всё же упрекал их за чрезмерную «прикованность к балу» и подчёркнутую салонность лирической героини.
Проза. Поздние годы
Помимо лирики Ростопчина писала прозу и драматургию — романы «Счастливая женщина» (1852) и «У пристани», комедии и поэмы («Монахиня», «Версальские ночи»); специально для французской актрисы Рашель она перевела на французский собственную поэтическую драму «Дочь Дон Жуана». Определённый резонанс вызвала её пьеса «Возврат Чацкого в Москву» (1856) — прямое продолжение «Горя от ума» Грибоедова.
С годами литературная репутация Ростопчиной резко переменилась: консервативные высказывания против нового поколения радикальной молодёжи и её резкая полемика с набирающим силу реализмом сделали её фигурой, всё дальше отходившей от главного русла эпохи. В своей «Оде поэзии» (1852) она с горечью писала о молодом поколении, не признающем вдохновения, а в стихотворении «Господь зовёт» (1854) сама констатировала: «Мы чужды и смешны для новых поколений». Над стареющей и растерянной поэтессой стали откровенно посмеиваться — трагическое положение для той, кого совсем недавно ставили в один ряд с первыми поэтами страны.
Последние годы. Смерть
Вернувшись в 1847 году из заграничного путешествия — окончательно разорённая беспутным мужем, — Ростопчина поселилась в Москве, в доме своей свекрови, ревностной католички, желавшей воспитывать внуков в католическом духе. Последние годы жизни прошли в тяжёлой семейной обстановке, в постоянном противостоянии со свекровью, осуждавшей светские привычки невестки и её православное воспитание детей.
Незадолго до смерти, предчувствуя её приближение, Ростопчина вызвала в подмосковное имение Вороново своего дядю, писателя Николая Сушкова, чтобы сделать необходимые распоряжения. «Я умираю», — сказала она ему. 3 (15) декабря 1858 года Евдокия Петровна Ростопчина скончалась в Москве и была похоронена в семейной усыпальнице на Пятницком кладбище.
Место в литературе
Ростопчина принадлежит к числу наиболее значительных поэтесс пушкинской эпохи — редкий пример женщины, которую при жизни принимали в круг первых литераторов страны на равных, чья салонная и любовная лирика оставалась созвучной высокому романтизму 1830–1840-х годов. Трагедия её судьбы — в том, что несчастливый брак, семейные тяготы и последующее непонимание нового поколения читателей заставили современников забыть о подлинных достоинствах её лучших стихов, вернувшихся к внимательному читателю лишь много позднее.
