Биография Юнны Мориц
Детство. Киев
Юнна Петровна Мориц родилась 2 июня 1937 года в Киеве, в интеллигентной еврейской семье. Отец был инженером-конструктором. Детство прошло в Киеве, в годы войны — в эвакуации. Уже в ранней юности писала стихи — и уже тогда было ясно: этот голос ни с чем не спутаешь.
В 1955 году поступила в Литературный институт имени Горького в Москве. Вскоре её исключили — по обвинению в идейной неблагонадёжности: она защищала на семинаре стихи, признанные «нездоровыми». Восстановилась только несколько лет спустя и окончила институт в 1961 году.
Первый сборник. Оттепель
Первый сборник «Разговор о счастье» вышел в 1957 году. Стихи о море, о свободе, о молодости — наполненные тем оттепельным воздухом, когда казалось, что мир раскрывается.
Второй сборник «Мыс Желания» (1961) — написан после путешествия на Шпицберген. Образы Севера, льда, огромного пространства — не туристические зарисовки, а попытка через природу сказать о свободе, об одиночестве, о масштабе существования.
Язык. Игра. Парадокс
Главная особенность поэзии Мориц — языковая игра, которая никогда не бывает просто игрой. За каждым парадоксом, за каждым неожиданным поворотом — серьёзная мысль или острое переживание.
«Собственное небо» — «Я жива, жива» — программное стихотворение о праве на собственное пространство, на собственное небо. «Жива» — повторение не риторическое, а настойчивое: утверждение против всего, что пытается это отрицать.
«Путеводная звезда» — «Кто так светится» — стихотворение о путеводной звезде не в романтическом смысле, а в конкретном: что именно светит нам в темноте.
«Приход вдохновения» — «Когда отхлынет кровь» — описание творческого состояния через физиологический образ: вдохновение — не небесный дар, а особое состояние тела и сознания.
«За невлюблёнными людьми» — стихотворение о людях, не знающих любви: жалость или осуждение — Мориц не выбирает, она смотрит.
«Верхний свет» — «Ни свет ни» — образ особого, верхнего света, который освещает иначе, чем обычный.
«На грани выдоха и вздоха» — стихотворение о пограничном состоянии между двумя дыханиями: это фирменная мориц-интонация — между, на грани, в промежутке.
Детские стихи — отдельный мир
Мориц написала несколько книг детских стихов, ставших классикой. «Большой секрет для маленькой компании», «Резиновый ёжик» — эти тексты знали наизусть несколько поколений детей.
Её детские стихи — не упрощённые взрослые. Это особый жанр, в котором игра и серьёзность абсолютно равноправны: ребёнок у Мориц — существо умное, непредсказуемое, достойное настоящего разговора.
«Хорошо — быть молодым!» — стихотворение, которое можно читать и как детское, и как взрослое: радость существования без объяснений.
«Ласточка, ласточка, дай молока» — детская песня с фольклорным зачалом: «Ласточка» — обращение к птице, к природе, к чуду.
Нонконформизм. Поздняя лирика
В позднесоветский и постсоветский период Мориц становилась всё более резкой и непредсказуемой. Она не вписывалась ни в официальный канон, ни в либеральную оппозицию — шла своим путём, который не совпадал ни с чьим.
«О жизни, о жизни — и только о ней» — программное стихотворение: только о жизни, только о том, что есть. Никакой идеологии, никакого политического позиционирования — только жизнь.
«Бродячая собака» — образ бродячей собаки как символа независимости и уязвимости одновременно: бездомный, но свободный.
«На смерть Джульетты» — неожиданный отклик на шекспировский сюжет, написанный с той горькой иронией, которая характерна для Мориц: знаменитая история — а что, если посмотреть иначе?
«Март в Тарту» — стихотворение о конкретном городе в конкретное время: Тарту как особое культурное пространство, где Мориц чувствовала родство.
«Вечерний свет» — «Ослик топал в» — образ ослика как существа, идущего своим тихим путём. Это Мориц о себе — скорее ослик, чем конь.
«Ночь» — «Мерцают звёздные шары» — ночная медитация: небо как пространство, в котором можно дышать.
«Комарово» — «Воздух пахнет прогулом» — стихотворение о подмосковном (точнее, ленинградском) дачном посёлке: конкретный образ, из которого вырастает размышление.
«Туманной зарою» — стихотворение о вокзалах, которые стали другими: это и конкретная история, и образ перемен.
Место в литературе
Мориц занимает особое и ни с кем не сравнимое место в русской поэзии второй половины XX — начала XXI века — как поэт подлинно независимый, не вписывающийся ни в одно направление и именно этим ценный.
Её детские стихи — классика жанра, которую любят уже несколько поколений. Её взрослая лирика — острая, парадоксальная, всегда неожиданная — это голос человека, который отказывается быть удобным.
Рядом с ней в традиции самобытной, нонконформистской лирики стоят Геннадий Шпаликов, Белла Ахмадулина — поэты её поколения, также выбравшие собственный путь. Но именно у Мориц — самый непредсказуемый голос, самая острая языковая игра, самое широкое дыхание — от детской песни до метафизического парадокса.
