Биография Николая Олейникова

Донские казаки. Гражданская война

Николай Макарович Олейников родился 23 июля (4 августа) 1898 года в станице Каменской Области Войска Донского (ныне Каменск-Шахтинский Ростовской области), в зажиточной казачьей семье. Окончил четырёхклассное училище и в 1916 году поступил в учительскую семинарию. В марте 1918 года записался добровольцем в Красную армию, участвовал в боях с германскими войсками и белоказаками, в 1920 году вступил в РКП(б) — членство в партии он сохранял до самого ареста.

После Гражданской войны занимался журналистикой: работал в газетах «Красный казак» (Каменск), «Всероссийская кочегарка» (Бахмут, где также организовал литературный журнал «Забой») и «Молот» (Ростов-на-Дону). В 1925 году ЦК партии направил опытного редактора Олейникова в Ленинград, в газету «Ленинградская правда» — с этого момента его судьба оказалась связана с ленинградской литературной средой.

ОБЭРИУ. «Ёж» и «Чиж»

В середине 1920-х Олейников сблизился с кругом будущих обэриутов — Хармсом, Введенским, Заболоцким. В отличие от них Олейников был членом партии и по этой причине на историческом вечере 1928 года, где обэриуты впервые публично заявили о себе декларацией, остался в зале — сцену уступил товарищам, хотя, по свидетельствам современников, был принят в объединение единогласно.

Одновременно Олейников сделал блестящую редакторскую карьеру в детской литературе. В 1928 году он возглавил новый «Ежемесячный журнал» для детей — «Ёж», среди постоянных авторов которого были Чуковский, Маршак, Борис Житков, Виталий Бианки, Евгений Шварц. В 1930 году по его инициативе начал выходить «Чиж» — «Чрезвычайно Интересный Журнал», рассчитанный на самых маленьких читателей, а в начале 1937 года Олейников возглавил ещё и журнал «Сверчок». Он также писал либретто — в частности, для оперы Дмитрия Шостаковича «Карась».

Поэт-невидимка

Собственные стихи Олейников почти не публиковал при жизни — они расходились в списках и читались в узком кругу друзей, часто под псевдонимами: Макар Свирепый, Николай Макаров, Сергей Кравцов, Мавзолеев-Каменский, Пётр Близорукий. За внешним, нарочитым примитивизмом его поэзии — жестоких романсов («Карась», «Муха»), шуточных «посланий», пародийных баллад вроде «Чревоугодия» — скрывалась тонкая и рискованная ирония по отношению к советскому официозу и одновременно изысканная пародия на литературную традицию, от Пушкина до его товарища по цеху Заболоцкого.

Лирический герой Олейникова двоится: это одновременно правоверный «политрук», послушный руководящим указаниям, и вдохновенный обыватель эпохи «великого перелома» с вывихнутым, эклектичным языковым сознанием. Именно этот приём — соединение разных речевых пластов, канцелярита и романсовой сентиментальности, — делает поэзию Олейникова уникальным явлением, во многом предвосхитившим позднейшую иронико-абсурдистскую традицию в русской литературе.

Арест и расстрел

20 июля 1937 года Олейников был арестован по обвинению в участии в «контрреволюционном троцкистском подполье», связанном с делом Маршака. При обыске были изъяты все его рукописи. Несколько месяцев его подвергали пыточному следствию; «признание» он подписал лишь 10 сентября 1937 года. Ключевую роль в деле сыграли показания его близкого друга, филолога-япониста Дмитрия Жукова, выбитые под пытками и погубившие обоих. 19 ноября 1937 года особая комиссия НКВД и Прокуратуры СССР заочно приговорила Олейникова к высшей мере наказания. Расстрелян 24 ноября 1937 года в Ленинграде в возрасте 39 лет — в один день с 719 другими жертвами террора; тело захоронено на Левашовской пустоши.

Жене поэта, Ларисе Олейниковой, сообщили, что муж осуждён на десять лет лагерей без права переписки — правду о расстреле семья узнала только спустя десятилетия. Реабилитирован Олейников был 13 сентября 1957 года.

Признание

По-настоящему масштаб поэзии Олейникова был осознан лишь во второй половине XX века — во многом благодаря статье-воспоминанию литературоведа Лидии Гинзбург, опубликованной в 1989 году и предварявшей первое относительно полное собрание его стихотворений. Сегодня Олейников признан одним из ключевых поэтов ленинградского авангарда 1920–1930-х годов — фигурой, в которой трагически соединились судьба палача советской цензуры детской литературы и одной из её жертв, талантливого редактора и одного из самых оригинальных, недооценённых при жизни поэтов эпохи.

Стихи о насекомых. Псевдо-адресаты

Отдельный пласт поэзии Олейникова составляют стихи о насекомых — «Таракан», цикл «Из жизни насекомых» (1934), где через образы букашек и мух разыгрывается пародийная драма любви, ревности и гибели, доведённая до абсурда и одновременно пронзительная в своей нелепости. Похожий приём — в раннем «жестоком романсе» «Карась» (1927), где судьба обречённой на сковороду рыбы становится поводом для горько-иронической медитации о красоте и смерти. Многие его стихотворения формально построены как послания конкретным адресатам («Наташе», «На день рождения Груни»), но по существу лишены реального адресата — со временем эти «послания» легко меняли посвящения, теряя биографическую привязку и приобретая самостоятельную поэтическую ценность.

Даниил Хармс, близко друживший с Олейниковым и одновременно споривший с ним, посвятил ему в 1935 году отдельное стихотворение с резкой и субъективной оценкой его поэтического дара — свидетельство того, насколько живым и небесспорным было отношение обэриутов друг к другу внутри их дружеского и творческого содружества.

Судьба рукописей

Значительная часть стихов Олейникова долгое время бытовала в списках без указания авторства — в 1950-е годы многие из них ошибочно приписывались уже известному тогда Хармсу. Установлением подлинного авторства и масштаба поэзии Олейникова занялась литературовед Лидия Гинзбург, лично знавшая круг обэриутов; её работа стала основой для последующих публикаций и постепенного возвращения имени поэта из небытия, в которое оно было насильственно погружено репрессиями 1937 года.