Биография Николая Глазкова

Отец, репрессированный на глазах у сына

Николай Иванович Глазков родился 30 января 1919 года в селе Лысково Нижегородской губернии, в семье юриста Ивана Николаевича Глазкова и учительницы немецкого языка Ларисы Александровны. В 1923 году семья перебралась в Москву, а пятнадцать лет спустя, 18 марта 1938 года, отца арестовали, а вскоре, 4 июня того же года, расстреляли — трагедия, надолго определившая и характер, и творческую судьбу будущего поэта.

Стихи Глазков начал писать ещё в 1932 году, а в 1938-м поступил на филологический факультет Московского государственного педагогического института. Год спустя вместе с однокурсником Юлианом Долгиным он основал собственное неофутуристическое литературное течение с шутливым названием «небывализм» — от слова «небывалый» — и выпустил два машинописных альманаха, за что в 1940 году был исключён из института; по мнению некоторых литературоведов, истинной причиной отчисления послужило именно то, что отец Глазкова был репрессирован.

Изобретатель «самсебяиздата»

Заметив в исключённом студенте настоящего поэта, за него хлопотали видные литераторы — Илья Сельвинский и Николай Асеев; по рекомендации последнего Глазкова приняли в Литературный институт имени Горького, где он учился с перерывами до 1946 года вместе с Наровчатовым, Кульчицким, Слуцким и другими поэтами своего военного поколения. От призыва на фронт Глазкова освободили по состоянию здоровья — некоторое время он работал сельским учителем на родной Нижегородчине, а весной 1944 года вернулся в Москву уже сложившимся, хотя и абсолютно непечатаемым поэтом-легендой: его стихи заучивали наизусть и передавали по рукам в самодельных машинописных сборничках.

Именно эти самодельные книжечки Глазков в шутку подписывал словом «самсебяиздат» — сокращение, которое со временем превратилось во всемирно известное «самиздат». Показательно, что сам изобретатель термина участвовал в неофициальной литературной жизни на удивление осторожно: последней его публикацией в самиздатовском журнале — «Синтаксисе» Александра Гинзбурга — стал декабрь 1959 года, после чего Глазков полностью сосредоточился на легальном пути в печать.

Официальное признание. Стихи о «небывалых просторах»

Перелом наступил на рубеже 1940–1950-х: первая официальная публикация Глазкова состоялась в журнале «Октябрь» летом 1949 года, а первая книга стихов, «Моя эстрада», вышла лишь в 1957 году в Калинине — поэту было уже почти сорок. За ней последовали «Зелёный простор» (1960), «Поэтоград» (1962), «Пятая книга» (1966) и ещё около десятка сборников; в 1961 году Глазкова приняли в Союз писателей СССР. Характерное для его небывализма ощущение эпического, почти сказочного масштаба страны отразилось в стихотворении «К небывалым просторам» — «От Аляски Родина до Польши — вот она какая, наша Русь».

При этом лучшие стихи Глазкова 1930–1950-х годов в прижизненные сборники почти не попадали, а те, что попадали, подвергались значительным цензурным искажениям — сам поэт, по свидетельству современников, порой с показным цинизмом «калечил» собственные строки, приспосабливая их к требованиям редакторов. Книги, по-настоящему отражающие масштаб его дарования, появились уже посмертно, в 1980–1990-е годы.

Актёр поневоле. Последние годы

В 1966 году режиссёр Андрей Тарковский выбрал Глазкова на роль «летающего мужика» Ефима в фильме «Андрей Рублёв» — эпизод, ставший, пожалуй, самым известным примером глазковского появления в массовой культуре за пределами собственно поэзии (рассматривалась и его кандидатура на роль Достоевского, но эта идея не была реализована). Стихотворение «Глухонемые» — притча о человеке, идущем рядом с говорящими, но не способном разобрать ни слова, — вошло позже в знаменитую антологию Евгения Евтушенко «Строфы века» как один из образцов позднего, зрелого Глазкова.

Николай Глазков умер 1 октября 1979 года в Москве, похоронен на Востряковском кладбище. Поэт-«небывалист», при жизни известный в основном узкому кругу почитателей, сегодня признан одним из ключевых, хотя и долгое время недооценённых голосов советской поэзии XX века — человеком, чьё изобретение слова «самиздат» изменило саму структуру неподцензурной русской литературы куда сильнее, чем успели изменить её собственно его стихи.

Многослойный поэт

Исследователи творчества Глазкова нередко выделяют в нём сразу нескольких разных авторов, уживавшихся в одном человеке: раннего, изустного поэта-небывалиста 1930–1940-х годов, позднего печатного, легально публиковавшегося классика 1960–1970-х, и, наконец, третьего — автора бесчисленных дружеских посланий, шуточных экспромтов и дарственных надписей на книгах, которого один из ближайших друзей поэта, Лазарь Шерешевский, считал самым серьёзным и сокровенным из всех его творческих воплощений. Именно эта неисчерпаемая многослойность, по мнению критиков, до сих пор мешает вписать Глазкова в привычные рамки одной-единственной литературной репутации.