Биография Анны Ахматовой
Ранние годы. Одесса и Царское Село
Анна Андреевна Ахматова (настоящая фамилия — Горенко) родилась 11 (23) июня 1889 года в Большом Фонтане под Одессой, в семье морского инженера Андрея Антоновича Горенко и Инны Эразмовны Стоговой. Она была третьим ребёнком в многодетной семье. Уже через год после её рождения семья переехала в Царское Село — тот самый город-сад вблизи Петербурга, где располагался знаменитый Лицей, где учился Пушкина. Этот город навсегда остался в её сердце как место первых впечатлений, первой любви к поэзии и русской культуре.
Детство Ахматовой прошло в атмосфере высокой культуры. Французский язык она знала с детства, читала наизусть Державина и Некрасова. В Царском Селе она училась в Мариинской гимназии. Именно здесь, на аллеях Екатерининского парка, она впервые почувствовала притяжение поэзии — притяжение, которому оставалась верна всю долгую и трагическую жизнь.
Первое стихотворение Ахматова написала в одиннадцать лет. Отец, узнав об увлечении дочери, запретил ей публиковаться под фамилией Горенко — он не хотел, чтобы его имя было связано с «декадентской поэзией». Анна взяла фамилию своей прабабушки по материнской линии — татарской княжны Ахматовой. Под этим именем она и вошла в историю мировой литературы.
В 1905 году родители развелись, и мать с детьми переехала в Евпаторию, затем в Киев. Анна окончила гимназию в Киеве и поступила на юридический факультет Высших женских курсов, однако юриспруденция её не привлекала. Вскоре она перевелась на историко-литературный факультет в Петербурге. Петербург стал её городом — городом, который она любила страстной, почти болезненной любовью и с которым была связана всю оставшуюся жизнь.
Встреча с Гумилёвым. Начало литературного пути
Ещё в Царском Селе Анна познакомилась с Николаем Гумилёвым — молодым поэтом, который сразу влюбился в неё и несколько лет добивался её руки. Гумилёв был настойчив, красноречив, романтичен — он засыпал её письмами и стихами, он трижды делал ей предложение, получал отказ и всё равно не отступал. В апреле 1910 года они наконец поженились. Свадьба была скромной — друзья Гумилёва были убеждены, что брак не продлится долго.
Медовый месяц молодые провели в Париже. Ахматова влюбилась в этот город, познакомилась с итальянским художником Амедео Модильяни, который нарисовал её несколько портретов — изящных, чувственных, переданных через призму его неповторимого видения. Ахматова вспоминала об этом знакомстве с теплотой всю жизнь.
По возвращении в Россию Гумилёв продолжал свои странствия — он ездил в Африку, организовывал экспедиции в Абиссинию, привозил оттуда экзотические коллекции. Ахматова же оставалась дома и писала стихи. В 1912 году вышел её первый сборник — «Вечер». Предисловие к нему написал Михаил Кузмин. Тираж был невелик — триста экземпляров, — но успех оказался немедленным и ошеломительным. Петербургская литературная элита единодушно признала появление нового, совершенно самобытного голоса.
В том же 1912 году Ахматова вступила в «Цех поэтов» — литературное объединение, которое основал Гумилёв вместе с Сергеем Городецким. Именно в лоне «Цеха» родилось новое литературное движение — акмеизм, противопоставившее себя символизму с его туманами и мистикой. Акмеисты провозглашали ясность, точность, вещественность образа — «прекрасную ясность», как они говорили. Ахматова стала одним из главных голосов этого движения, хотя её поэзия всегда была шире любых теоретических рамок.
В том же году родился сын — Лев, будущий историк и этнограф Лев Николаевич Гумилёв. Мальчика воспитывала свекровь в Слепнёво — Ахматова была занята поэзией, Гумилёв — путешествиями и литературными делами.
Слава. «Чётки» и «Белая стая»
В 1914 году вышел второй сборник — «Чётки». Он произвёл настоящий фурор. Книга выдержала восемь изданий при жизни автора — редкий случай для поэтического сборника в России. «Чётки» принесли Ахматовой всероссийскую, а затем и европейскую известность. Её стихи переписывали от руки, учили наизусть, ей посвящали стихи Блок и Мандельштам, Пастернак и Цветаева.
Что делало её поэзию столь притягательной? Прежде всего — новизна женского голоса. До Ахматовой женская лирика в России была либо беспомощно подражательной, либо чрезмерно экзальтированной. Ахматова говорила иначе — сдержанно, точно, с острым чувством детали. Она умела передать огромное чувство через ничтожный предмет: перчатку, брошенную на стол, свечу на подоконнике, запах флоксов в саду. Эта «предметность» лирики, её психологическая точность поразили читателей.
В 1917 году, когда грянула революция, вышел третий сборник — «Белая стая». Критики встретили его сдержаннее, чем «Чётки» — время было не для поэзии. Но именно в «Белой стае» Ахматова впервые заговорила о том, что будет главной темой её жизни: о России, о судьбе, о невозможности уйти.
Революция. Выбор остаться
После революции многие поэты и писатели покинули Россию — эмигрировали в Берлин, Париж, Прагу. Ахматова осталась. Этот выбор был для неё абсолютным и бесповоротным. В стихах 1917–1922 годов она объяснила его с предельной ясностью:
Мне голос был. Он звал утешно, Он говорил: «Иди сюда, Оставь свой край глухой и грешный, Оставь Россию навсегда».
И дальше — знаменитый отказ: но равнодушно и спокойно руками я замкнула слух, «Чтоб этой речью недостойной / Не осквернился скорбный дух». Она не осуждала тех, кто уехал. Но сама уйти не могла — Россия была её плотью и кровью, её языком и памятью.
В 1918 году она развелась с Гумилёвым и вышла замуж за учёного-ассириолога Владимира Шилейко. Этот брак оказался мучительным — Шилейко был деспотичен, ревнив, он буквально уничтожал её рукописи. В 1921 году они расстались.
В том же 1921 году произошло событие, которое перевернуло её жизнь: 3 августа был расстрелян Николай Гумилёв — по обвинению в контрреволюционном заговоре. Приговор был вынесен без суда, по постановлению ЧК. Ахматова тяжело переживала гибель человека, который был отцом её сына и которого она, несмотря на развод, никогда не переставала уважать.
Годы молчания. «Anno Domini»
В 1921 году вышел четвёртый сборник — «Подорожник», в 1922-м — «Anno Domini MCMXXI». А затем — долгое молчание. Официальная советская критика становилась всё враждебнее: Ахматову называли «буржуазной поэтессой», певицей «дворянских гнёзд», её поэзию — «чуждой советскому народу». Публиковаться становилось всё труднее, а затем — невозможно.
Ахматова зарабатывала переводами. Она жила в Фонтанном доме в Ленинграде — в знаменитом Шереметевском дворце, — в тесной комнате, которую делила с Пуниным, художественным критиком, ставшим её третьим гражданским мужем. Жизнь была нищей, тревожной, полной предчувствий.
Сближение с Николаем Пуниным было и источником тепла, и источником боли. Пунин жил в той же квартире со своей бывшей женой и дочерью — ситуация была мучительной для всех. И тем не менее именно в эти годы Ахматова сохраняла внутреннее достоинство и творческую силу — даже когда не могла публиковаться.
1930-е. Арест сына. «Реквием»
В 1930-е годы маховик репрессий закрутился с невиданной силой. В 1935 году были арестованы одновременно Пунин и сын Лев Гумилёв. Ахматова бросилась в Москву, добилась их освобождения — помогло письмо Сталину. Но это был лишь первый круг ада.
В 1938 году Лев был арестован снова и приговорён к пяти годам лагерей. В 1949-м — арестован в третий раз и провёл за решёткой ещё несколько лет. Всего сын провёл в заключении около семнадцати лет. Ахматова месяцами стояла в очередях у тюремных окошек — в Ленинграде, в Москве, — передавала передачи, отправляла письма, которые чаще всего не доходили.
Именно из этого опыта — из стояния в очередях, из тупого горя и бессильной материнской любви — родился «Реквием». Поэма создавалась с 1935 по 1940 год, затем дополнялась в 1961-м. Написанные листки немедленно сжигались — Ахматова и несколько близких подруг хранили текст в памяти. «Реквием» существовал как устная поэма, передававшаяся из уст в уста, до тех пор, пока в 1963 году не был опубликован за рубежом — в Мюнхене.
«Реквием» — не личная исповедь. Это памятник всем жертвам террора, всем матерям, всем расстрелянным. Вступление поэмы написано в прозе: однажды у тюремного окошка какая-то женщина шёпотом спросила Ахматову — та ли она, Ахматова. Ахматова подтвердила. «Тогда это хорошо, — сказала женщина. — Вы можете это описать». — «Могу». И Ахматова написала.
Блокада. Эвакуация. Постановление Жданова
В 1941 году началась война. Ахматова оставалась в Ленинграде в первые месяцы блокады. Её стихи звучали по радио — «Клятва», «Мужество»:
Мы знаем, что ныне лежит на весах И что совершается ныне. Час мужества пробил на наших часах, И мужество нас не покинет.
В сентябре 1941 года её эвакуировали — сначала в Москву, затем в Ташкент. Там она прожила почти три года, болела тифом, много писала. В 1944 году вернулась в Ленинград и была потрясена масштабами разрушений: город, который она любила, был измотан и обескровлен блокадой.
А затем грянул удар, которого она не ожидала. В августе 1946 года вышло постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах "Звезда" и "Ленинград"» — знаменитое постановление Жданова. В нём Ахматова была названа «типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии», «то ли монахиней, то ли блудницей». Её исключили из Союза писателей, лишив тем самым продовольственной карточки — в послевоенном Советском Союзе это было равносильно приговору к голоду. Публикации стали невозможны.
Ахматова выжила благодаря помощи друзей и переводам. Она переводила корейскую, китайскую, древнеегипетскую поэзию, стихи Виктора Гюго и Рабиндраната Тагора. Зарабатывала мало, жила трудно. Но не сломалась.
«Поэма без героя». Возвращение
Главным произведением позднего периода стала «Поэма без героя» — грандиозный лирический реквием по Серебряному веку, работа над которым заняла более двадцати лет (1940–1962). Поэма — это воспоминание, видение, карнавал теней: призраки петербургской богемы 1910-х годов являются к автору в канун нового, 1941-го года. Это произведение Ахматова называла главным делом своей жизни.
После смерти Сталина в 1953 году жизнь начала меняться. Лев Гумилёв вышел из лагеря. В 1958 году вышел сборник «Стихотворения» — первая книга Ахматовой за много лет. Постепенно к ней возвращалось официальное признание. В 1964 году она получила итальянскую литературную премию «Этна-Таормина». В 1965 году Оксфордский университет присвоил ей звание почётного доктора литературы — Ахматова поехала в Англию и была принята с королевскими почестями.
Последние годы жизни Ахматова провела в Комарово — в небольшом дачном домике, который друзья называли «Будкой». Она принимала гостей, диктовала воспоминания, работала над стихами. Молодые поэты — Бродский, Рейн, Найман, Бобышев — составляли её ближайшее окружение. Бродский называл её «Анной Всея Руси».
В феврале 1966 года, в подмосковном санатории Домодедово, Ахматова скончалась от сердечной недостаточности. Ей было семьдесят шесть лет. Похоронена она в Комарово — под Ленинградом, в городе, которому отдала всю свою жизнь.
Поэтическое наследие. Место в мировой литературе
Ахматова прожила жизнь, вместившую в себя несколько эпох: Серебряный век, революцию, сталинский террор, войну, оттепель. Каждая из этих эпох оставила след в её поэзии — и каждый раз поэзия оказывалась сильнее обстоятельств.
Её голос был голосом свидетеля — человека, который видел всё и не отвернулся. Ахматова никогда не лгала в стихах, никогда не приспосабливалась, никогда не писала «по заказу». Это стоило ей десятилетий молчания, нищеты, страха за сына. Но именно это и сделало её поэзию бессмертной.
Главные темы её творчества — любовь, смерть, память, Россия, судьба поэта в мире насилия. Её любовная лирика поражает точностью психологического портрета: у неё нет абстрактной «возлюбленной» — есть живая женщина, в конкретной комнате, с конкретной болью. Её гражданская поэзия — «Реквием», военные стихи — поражает мужеством и достоинством.
Ахматову переводили на десятки языков. Её читают в Японии и Бразилии, в Германии и США. Нобелевский лауреат Иосиф Бродский, обязанный ей многим, говорил, что она «единственный поэт, равновеликий Пушкину в русской поэзии XX века». Это, пожалуй, лучшая аттестация.
На стеле Пискарёвского мемориального кладбища — главного кладбища жертв ленинградской блокады — высечены её слова: «Никто не забыт и ничто не забыто». Эти слова стали эпитафией целой эпохе. И пока Россия помнит своих мёртвых — она будет помнить Ахматову.
